"Нам не нужны недоучки" - это стало требованием дня.
А детское невежество логически вытекает из детской бесприютности.
Впрочем, по временам монархия испытывала нужду в детях и в таких случаях производила очистку улиц.
При Людовике XIV, чтоб не заходить слишком далеко, - по желанию короля, и желанию весьма разумному, - было решено создать флот.
Идея сама по себе хорошая, но посмотрим, какими средствами она осуществлялась.
Флот немыслим, если наряду с парусными судами, являющимися игрушкой ветра, не Существует судов, свободно передвигающихся в любом направлении с помощью весел или пара. Место нынешних пароходов в те времена занимали во флоте галеры.
Следовательно, нужно было обзавестись галерами. Но галеры не могут обойтись без гребцов. Следовательно, нужно было обзавестись гребцами.
Кольбер, при посредстве провинциальных интендантов и парламентов, увеличивал, сколько мог, число каторжников.
Судейские весьма услужливо шли ему в этом навстречу.
Человек не снял шляпы перед проходившей мимо церковной процессией - гугенотская повадка! - его отправляли на галеры.
Попадался мальчишка на улице, и если только оказывалось, что он уже достиг пятнадцатилетнего возраста и у него нет приюта, - его отправляли на галеры.
Великое царствование, великий век!
При Людовике XV в Париже наблюдались случаи исчезновения детей. Полиция похищала их в каких-то неведомых, таинственных целях.
Люди с ужасом перешептывались и строили чудовищные предположения относительно ярко-алого цвета королевских ванн.
Барбье простодушно повествует об этом.
Случалось, что полицейские из-за нехватки детей забирали и таких, у которых были родители.
Отцы в отчаянии набрасывались на полицейских.
Тогда вмешивался в дело парламент и приговаривал к повешенью...
Кого?
Полицейских?
Нет, отцов!
Глава седьмая ГАМЕНЫ МОГЛИ БЫ ОБРАЗОВАТЬ ИНДИЙСКУЮ КАСТУ
Парижские гамены - это почти что каста.
И, надо сказать, не всякому открыт в нее доступ.
Слово "гамен" впервые попало в печать и перешло из простонародного языка в литературный в 1834 году.
Оно появилось в первый раз на страницах небольшого рассказа Клод Ге.
Разразился скандал.
Но слово привилось.
Основания, на которых зиждется уважение гаменов друг к другу, разнообразны.
Мы близко знали одного гамена, который пользовался большим почетом и вызывал необыкновенный восторг товарищей, потому что видел, как человек упал с колокольни Собора Парижской Богоматери. Другой добился такого же почета потому, что ему удалось пробраться на задний двор, где временно были сложены статуи с купола Дома инвалидов и "стибрить" там малую толику свинца. Третий - потому, что видел, как опрокинулся дилижанс. Еще один -потому, что "знавал" солдата, который чуть было не выколол глаз какому-то буржуа.
Вот почему становится понятным восклицание одного парижского гамена -глубокомысленное восклицание, над которым по неведению смеются непосвященные: "Господи боже мой!
Какой же я несчастный! Подумать только, ведь мне еще ни разу не пришлось видеть, как падают с шестого этажа!" (причем мне произносилось, как мине, а этаж, как етаж).
Надо заметить, что недурно сказал и один крестьянин:
"Послушай, отец, твоя жена хворала и умерла от болезни; почему ты не позвал доктора?" -"Воля ваша, сударь, мы люди бедные, нам приходится умирать самосильно".
Но если в этих словах отражена вся крестьянская пассивность, то все вольнодумство и анархизм мальчонки из предместья нашли полное выражение в нижеследующем: преступник, приговоренный к смертной казни, слушает в тележке, везущей его к месту казни, напутствие духовника.
"Он разговаривает с попом! -негодующе восклицает дитя Парижа.
- Экий трус!"
Некоторая смелость в вопросах религии придает гамену авторитет.
Очень важно быть свободомыслящим.
Присутствовать при казнях - его долг.
Гамены разглядывают гильотину, со смехом обмениваются замечаниями, дают ей разные шутливые прозвища: "Прощай, суп", "Ворчунья", "Голубая (небесная) мамаша", "Последний глоточек" и т. д. и т д.
Чтобы ничего не упустить из предстоящего зрелища, они влезают на стены, взбираются на балконы, карабкаются на деревья, виснут на решетках, цепляются за трубы.
Гамен -прирожденный кровельщик, как и прирожденный моряк.
Ни крыша, ни мачта ему не страшны.
Никакое празднество не может для него сравниться с Гревской площадью.
Сансон и аббат Монтес -самые популярные имена.
Чтобы подбодрить осужденного, его встречают гиканьем.
Иногда им восхищаются.
Ласнер, будучи гаменом и глядя, как мужественно умирал страшный Дотен, произнес слова, исполненные предчувствия собственной судьбы:
"Я ему завидовал".