- Куда идет дилижанс?
- В Андели.
- Значит, Мариус туда и едет?
- Если только, как и я, не выйдет где-нибудь раньше по пути.
Я сойду в Верноне, мне надо захватить гайонскую почту.
А о маршруте Мариуса не имею ни малейшего представления.
- Мариус! Какое противное имя! И вздумалось же назвать его Мариусом!
Вот у тебя, я понимаю, имя - Теодюль!
- Я предпочел бы, чтобы меня звали Альфредом, - заметил офицер.
- Слушай, Теодюль!
- Слушаю, тетушка.
- Слушай внимательно!
- С превеликим вниманием.
- Итак, ты слушаешь?
- Да.
- Так вот, Мариус то и дело в отлучке.
- Ай-ай-ай!
- Он куда-то ездит.
- Ого!
- Не ночует дома.
- Эге!
- Нам хотелось бы узнать, что за этим кроется.
- Какая-нибудь юбка, - проговорил со спокойствием многоопытного человека Теодюль и с затаенной насмешкой, не оставлявшей места сомнениям, добавил: Девчонка.
- Так оно и есть! -воскликнула тетка; ей показалось, что она слышит самого Жильнормана; для нее слово "девчонка", произнесенное внучатным племянником и почти таким же тоном, каким оно произносилось двоюродным дедом, звучало особенно убедительно.
- Сделай нам одолжение, последи за Мариусом, - продолжала она.
- Он тебя не знает, тебе это не составит труда.
А раз уж тут замешалась девчонка, постарайся и ее увидать.
Ты нам напишешь.
Это позабавит дедушку.
Хотя Теодюль не имел особой охоты заниматься подобного рода слежкой, но он был глубоко растроган десятью луидорами и питал надежду, что продолжение последует.
Со словами:
"К вашим услугам, тетушка", он принял поручение, а про себя добавил:
"Вот я и попал в дуэньи".
Мадмуазель Жильнорман расцеловала его.
- Ты-то, Теодюль, никогда не пошел бы на такие проделки.
Ты повинуешься дисциплине, ты раб своих служебных обязанностей, человек чести и долга, ты не стал бы бросать семью ради свидания с какой-то тварью.
Улан скорчил довольную гримасу, словно Картуш, которого похвалили за честность.
Вечером того же дня, когда происходил описанный диалог, Мариус сел в дилижанс, не подозревая, что у него есть соглядатай.
А соглядатай, наш Аргус, заснул сном праведника и всю ночь напролет прохрапел.
- Вернон! Станция Вернон! Кто едет до Вернона? - крикнул на рассвете кондуктор.
Поручик Теодюль проснулся.
- Превосходно, - в полусне пробормотал он, - мне здесь выходить.
А когда он окончательно стряхнул с себя сон и память его начала проясняться, ему вспомнилась тетка, десять луидоров и взятое им на себя обязательство представить отчет о поведении Мариуса.
Это рассмешило его.
"Мариуса, может быть, давно уже и нет в дилижансе, - подумал он, застегивая мундир.
- Он мог остановиться в Пуасси, в Триэле, с одинаковым успехом сойти как в Мелане, так и в Манте, если только не сошел раньше в Рольбуазе. А то, добравшись до Паси, мог свернуть налево в Эвре или направо в Ларош -Гийон.
Попробуй-ка, тетенька, угонись за ним!
Но что же, черт побери, напишу я милой старушке?"
В эту минуту в окне кареты показались спускавшиеся с империала черные панталоны.
"Уж не Мариус ли это?" - промелькнуло в голове поручика.