Мне не придется ни защищать вдовиц, ни обижать сирот.
Не нужно будет ни облекаться в мантию, ни проходить практики.
Наконец-то я добился исключения!
И этим я обязан вам, господин Понмерси.
А посему я намерен нанести вам благодарственный визит.
Где вы живете?
- В этом кабриолете, -ответил Мариус.
- Значит, вы богаты, -не моргнув глазом, подхватил Легль.
- Очень рад за вас.
Такая квартира должна стоить по меньшей мере девять тысяч франков в год.
В этот момент из кафе вышел Курфейрак.
Мариус печально улыбнулся:
- Я нахожусь на этой квартире два часа и не дождусь, когда с нее съеду. Но вот какая история - мне некуда деваться.
- Поедемте ко мне, сударь, - сказал Курфейрак.
- Первенство, собственно говоря, принадлежит мне, - заметил Легль, - но беда в том, что у меня у самого нет дома.
- Замолчи, Боссюэ, - оборвал его Курфейрак.
- Боссюэ? - с недоумением повторил Мариус. - А я полагал, что фамилия ваша Легль.
- Из Мо, - ответил Легль, - иносказательно же- Боссюэ.
Курфейрак сел в кабриолет.
- Гостиница Порт -Сен -Жак! -приказал он извозчику.
В тот же вечер Мариус поселился в одной из комнат гостиницы Порт -Сен -Жак вместе с Курфейраком.
Глава третья ИЗУМЛЕНИЕ МАРИУСА РАСТЕТ
Не прошло и нескольких дней, как Мариус подружился с Курфейраком.
Юность-пора стремительных сближений и быстрого зарубцовывания ран.
В обществе Курфейрака Мариусу дышалось легко -ощущение, ранее ему незнакомое.
Курфейрак ни о чем его не расспрашивал.
Ему это и в голову не приходило.
В таком возрасте все читается на лице.
Слова излишни.
Про физиономию иного юнца так и хочется сказать, что она у него сама все выкладывает.
Для взаимопонимания молодым людям достаточно взглянуть друг на друга.
Тем не менее однажды утром Курфейрак неожиданно спросил Мариуса:
- Кстати, у вас есть какие-нибудь политические убеждения?
- Ну разумеется, - ответил Мариус, слегка обиженный вопросом.
- Кто же вы?
- Демократ-бонапартист.
- Окраска в достаточной мере серая, -заметил Курфейрак.
На следующий день Курфейрак взял Мариуса с собой в кафе "Мюзен".
Там он с улыбкой шепнул ему на ухо:
"Надо помочь вам вступить в революцию", - и провел Мариуса в комнату Друзей азбуки.
Затем он представил его товарищам, добавив вполголоса: "Ученик". Мариус не понял, что хотел он сказать этим немудреным словом.
Очутившись здесь, Мариус попал в осиное гнездо остромыслия.
Впрочем, несмотря на молчаливость и серьезность, он и сам принадлежал к той же крылатой и жалоносной породе.
Мариус вел до тех пор уединенный образ жизни, и в силу привычки и по натуре он был склонен к монологам и разговорам с самим собою, и ему было как-то не по себе среди обступившей его молодежи.
Ее кипучая, брызжущая энергия и привлекала и раздражала его.
От водоворота идей, рождаемого этими вольными, неугомонно ищущими умами, мысли кружились у него в голове.
В эти минуты душевного смятения они разбегались, и он с трудом собирал их.
Он слышал вокруг неожиданные для него суждения о философии, литературе, искусстве, истории, религии, знакомился с самыми крайними взглядами.
А поскольку он воспринимал их вне всякой перспективы, то не был уверен, не хаос ли все это.
Отрекшись от убеждений деда ради убеждений отца, Мариус полагал, что приобрел устойчивое миросозерцание; полный тревоги, не смея и самому себе в том признаться, теперь он начал подозревать, что это не так.