Не желая залезать в долги, Мариус покинул гостиницу Порт -Сен -Жак.
Книга пятая ПРЕИМУЩЕСТВО НЕСЧАСТЬЯ
Глава первая МАРИУС В НИЩЕТЕ
Жизнь стала суровой для Мариуса.
Проедать часы и платье-это еще полбеды.
Он, как говорится, хлебнул горя.
Страшная вещь-нужда; это значит- дни без хлеба, ночи без сна, вечера без свечи, очаг без огня; это значит, что по целым неделям нечего заработать и от будущего нечего ждать; это значит- сюртук, протертый на локтях, и старая шляпа, возбуждающая у молодых девушек смех; это значит- вернуться домой и увидеть, что дверь на замке, потому что ты не заплатил за квартиру; это значит- наглость портье и кухмистера, усмешечки соседей; это значит -унижение, уязвленное самолюбие, необходимость мириться с любой работой, отвращение ко всему, горечь, подавленность.
Мариус научился проглатывать все это и не удивляться, что, кроме этого, зачастую и глотать-то нечего.
В ту пору жизни, когда человеку особенно необходимо сознание своей неуязвимости, потому что необходима любовь, он понимал, что смешон, потому что плохо одет, и презираем всеми, потому что беден.
В том возрасте, когда молодость переполняет наше сердце царственной гордыней, он не раз с краской стыда опускал глаза на свои дырявые сапоги и познал незаслуженный и мучительный позор нищеты.
Чудесное и грозное испытание, из которого слабые выходят, потеряв честь, а сильные - обретя величие!
Это горнило, куда судьба бросает человека всякий раз, когда ей нужен подлец или полубог.
В мелкой борьбе совершается много великих подвигов.
В ней столько примеров упорного и скрытого мужества, шаг за шагом, невидимо отражающего роковой натиск лишений и низких соблазнов.
В ней одерживаются благородные, но тайные победы, которых ни один глаз не видит, молва не восхваляет, трубный глас не приветствует.
Жизнь, несчастье, одиночество, заброшенность, бедность - вот поле битвы, выдвигающее своих героев, безвестных, но иной раз превосходящих доблестью наиболее прославленных.
Сильные и редкие натуры именно так и создаются. Нищета, почти всегда мачеха, иногда бывает и матерью. Скудость материальных благ родит духовную и умственную мощь; тяжкие испытания вскармливают гордость; несчастья служат здоровой пищей для благородного характера.
В жизни Мариуса было время, когда он сам подметал площадку на лестнице, когда, купив у торговки на одно су сыра бри, он дожидался сумерек, чтобы войти в булочную и купить хлебец, который тайком, словно краденый, уносил к себе на чердак.
Часто можно было видеть молодого человека с книгами под мышкой, который, направляясь в мясную лавку на углу, неловко пробирался сквозь толпу отпускавших грубые шутки и толкавших его кухарок. Вид у него был смущенный и дикий. Войдя в лавку, он стаскивал с головы шляпу, и на лбу его блестели капельки пота; он отвешивал низкий поклон удивленной лавочнице, затем такой же приказчику, спрашивал отбивную баранью котлетку, платил за нее шесть или семь су, заворачивал покупку в бумагу и, засунув под мышку между двух книг, уходил.
Это был Мариус.
Котлеткой, которую он сам жарил, он питался три дня.
В первый день он съедал мясо, на другой - жир, на третий обгладывал косточку.
Тетушка Жильнорман несколько раз возобновляла попытки переслать ему шестьдесят пистолей.
Мариус неизменно отсылал их назад, заявляя, что ни в чем не нуждается.
Он носил еще траур по отцу, когда с ним произошли описанные нами перемены.
С тех пор он уже не мог отказаться от черного платья.
Зато ему отказалось служить платье.
В один прекрасный день сюртук уже нельзя было надеть, хотя панталоны еще могли кое-как сойти.
Что делать?
Курфейрак, которому Мариус оказал дружеские услуги, отдал ему старый сюртук.
Какой-то портье взялся за тридцать су перелицевать его. Сюртук вышел как новенький.
Но он был зеленого цвета.
Мариус выходил из дома только в сумерки.
Сюртук казался черным.
Не желая снимать траура, Мариус облекался в темноту ночи.
И все же ему удалось получить диплом адвоката.
Считалось, что он живет в комнате Курфейрака, вполне приличной, где некоторое количество старых книг по юриспруденции, дополненное и обогащенное несколькими томами разрозненных романов, заменяло положенную по штату библиотеку юриста.
Письма Мариус просил адресовать ему на квартиру Курфейрака.
Став адвокатом, Мариус уведомил об этом деда холодным, но очень вежливым и почтительным письмом.
Жильнорман взял письмо дрожащими руками, прочел и, разорвав на четыре части, бросил в корзину.
Два-три дня спустя мадмуазель Жильнорман услыхала, что отец, находясь один в комнате, громко разговаривает сам с собой.
Это случалось с ним всякий раз, когда он бывал чем-нибудь взволнован.
Она прислушалась. "Не будь ты таким дураком, - говорил старик, -ты понял бы, что нельзя быть сразу бароном и адвокатом".
Глава вторая МАРИУС В БЕДНОСТИ
Со всем на свете свыкаешься, и с нищетой тоже.
Мало-помалу она становится не такой уж невыносимой.
Она приобретает в конце концов устоявшийся определенный уклад.
Человек прозябает -иными словами, влачит жалкое существование, но все же может прокормиться.
Жизнь Мариуса Понмерси наладилась, и вот каким путем.
Самое худшее для него миновало. Теснина впереди расступилась.