В семерках он отправился к знакомому дому.
Окна не были освещены; жалюзи были спущены; весь третий этаж был погружен в мрак.
Мариус постучался и вошел в ворота. - Дома господин, проживающий в третьем этаже? - спросил он привратника.
- Он съехал, - ответил тот.
Мариус пошатнулся и чуть слышно спросил:
- Когда?
- Вчера.
- А где он теперь живет?
- Не знаю.
- Разве он не оставил своего нового адреса?
- Нет.
Привратник вскинул глаза и узнал Мариуса.
-Ах, это вы? -сказал он. -Стало быть, вы и впрямь шпион?
Книга седьмая ПЕТУШИНЫЙ ЧАС
Глава первая РУДНИКИ И РУДОКОПЫ
Во всяком человеческом обществе есть то, что в театре носит название третьего или нижнего трюма.
Весь социальный грунт изрыт вдоль и поперек; иногда это во благо, иногда - во зло.
Места подземных разработок располагаются одно под другим.
Есть шахты мелкого и глубокого залегания.
Есть верх и есть низ в этом мрачном подземелье, которое порою обрушивается под тяжестью цивилизации и которое мы с таким равнодушием и беспечностью попираем ногами.
В прошлом веке Энциклопедия представляла собою почти открытую штольню.
Толщи мрака, породившего мир первобытного христианства, только и ждали случая, чтобы разверзнуться при цезарях и затопить человеческий род ослепительным светом.
Ибо в священной тьме таится скрытый свет.
Кратеры вулканов полны мглой, готовой обратиться в пламя.
Лава вначале всегда черна, как ночь.
Катакомбы, где отслужили первую обедню, были не только пещерой Рима, но и подземельем мира.
Под зданием человеческого общества, под этим сочетанием архитектурных чудес и руин, существуют подземные пустоты.
Там пролегают рудники религии, рудники философии, рудники политики, рудники экономики, рудники революции.
Кто прорубает себе путь идеей, кто точным вычислением, кто гневом.
Голоса окликают друг друга и переговариваются из одной катакомбы в другую.
Утопии бредут боковыми ходами.
Они разветвляются во все стороны.
Иногда встречаются и братаются между собой.
Жан -Жак уступает кирку Диогену и взамен берет у него фонарь.
Порою там происходят стычки.
Кальвин хватает за волосы Содзини.
Но ничто не задерживает и не прерывает напряженного стремления всех этих сил к цели, их бурной одновременной деятельности, - этого движения взад и вперед, вверх и вниз, происходящего во мраке и медленно преобразующего то, что наверху, тем, что внизу, и то, что извне, тем, что внутри; чудовищная, незримая суета.
Общество едва ли подозревает о процессе бурения, которое, не оставляя следа на поверхности, разворачивает все его недра.
Сколько подземных ярусов, столько же различных разработок, столько же видов ископаемых.
Что же добывают в этих глубоких копях?
Будущее.
Чем глубже рудники, тем таинственнее рудокопы.
До известного уровня, поддающегося определению социальной философии, их труд полезен, за этим пределом его польза становится сомнительной и ее можно оспаривать; еще ниже он становится гибельным.
На известной глубине в эти скрытые пустоты уже не проникает дух цивилизации; граница, где человек в состоянии дышать, перейдена; здесь начинается мир чудовищ.
Лестница спускается вниз причудливыми уступами, и каждая площадка соответствует новой ступени, где может обосноваться философия и где мы встречаем одного из ее тружеников, порою возвышенных духом, порою отвратительных.
Ступенью ниже Яна Гуса находится Лютер; под Лютером Декарт; под Декартом Вольтер; под Вольтером Кондорсе; под Кондорсе Робеспьер; под Робеспьером Марат; под Маратом Бабеф.
И так дальше.
Еще ниже, на той грани, что отделяет неясное от невидимого, смутно вырисовываются другие туманные фигуры - быть может, еще не родившихся людей.
Люди прошлого -призраки; люди будущего-личинки.
Наш мысленный взор еще не ясно различает их.