Она запирается только на щеколду, и днем и ночью.
Затем он обернулся к жандармам:
- Господа! Вы можете идти.
Жандармы вышли.
Казалось, Жан Вальжан вот-вот потеряет сознание.
Епископ подошел к нему и сказал тихим голосом:
- Не забывайте, никогда не забывайте, что вы обещали мне употребить это серебро на то, чтобы сделаться честным человеком.
Жана Вальжана, не помнившего, чтобы он что-нибудь обещал, охватило смятение.
Епископ произнес эти слова, как-то особенно подчеркнув их.
И торжественно продолжал:
- Жан Вальжан, брат мой! Вы более не принадлежите злу, вы принадлежите добру.
Я покупаю у вас вашу душу. Я отнимаю ее у черных мыслей и духа тьмы и передаю ее богу.
Глава тринадцатая МАЛЫШ ЖЕРВЕ
Жан Вальжан вышел из города с такой поспешностью, словно убегал от кого-то.
Быстрым шагом он шел среди полей, сворачивая на первые попавшиеся дороги и тропинки и не замечая, что кружится на одном месте.
Он проблуждал так целое утро, не евши и не ощущая голода.
Он был во власти множества неведомых ему доселе ощущений.
Он чувствовал, как в нем поднимается глухая злоба. На кого? - этого он не знал.
Он не мог бы сказать, растроган он или унижен.
Минутами на него находило какое-то странное умиление; он боролся с ним и противопоставлял ему ожесточение последних двадцати лет своей жизни.
Это состояние угнетало его.
Он с тревогою замечал, как рушится страшное внутреннее спокойствие, которое даровано было ему незаслуженностью его несчастья.
Он спрашивал себя; что же теперь заменит его?
Были мгновения, когда он предпочел бы, пожалуй, оказаться в тюрьме среди жандармов, только бы не было того, что произошло; это бы меньше взволновало его.
Хотя стояла глубокая осень, кое-где в живых изгородях, мимо которых он проходил, еще попадались запоздалые цветы, и долетавший до него запах воскрешал в нем воспоминания детства.
Эти воспоминания были ему почти невыносимы - ведь уже столько времени они не возникали перед ним!
Так в течение всего дня накапливались в нем мысли, которые было бы трудно выразить словами.
Когда солнце склонялось к западу и самый крошечный камешек уже отбрасывал длинную тень, Жан Вальжан сидел за кустом на широкой, бурой, пустынной равнине.
На горизонте не видно было ничего, кроме Альп.
Ничего - даже колокольни какой-нибудь отдаленной сельской церкви.
Жан Вальжан находился приблизительно в трех лье от Диня. В нескольких шагах от куста вилась тропинка, пересекавшая равнину.
Погруженный в мрачное раздумье, которое придавало еще более устрашающий вид его лохмотьям в глазах случайного прохожего, Жан Вальжан вдруг услышал веселую песенку.
Он обернулся и увидел на тропинке маленького савояра, мальчика лет десяти; мальчик, напевая, приближался к нему с небольшой шарманкой через плечо и с сурком в ящике за спиной, -это был один из тех ласковых и веселых малышей, что бродят по свету в рваных штанишках, сквозь которые светятся голые коленки.
Не прерывая пения, мальчик время от времени останавливался и, словно играя в камешки, подкидывал на ладони мелкие монеты -должно быть, весь свой капитал.
Среди медяков была одна монета в сорок су.
Мальчик остановился у куста и, не замечая Жана Вальжана, подбросил пригоршню монет, которую до сих пор ему удавалось ловко подхватывать всю целиком тыльной стороной руки.
Однако па этот раз монета в сорок су отскочила и покатилась к кустарнику, по направлению к Жану Вальжану.
Жан Вальжан наступил на нее ногой.
Мальчик, следивший за монетой взглядом, заметил это.
Он ничуть не удивился и подошел прямо к Жану Вальжану.
Место было безлюдное.
Насколько видел глаз, ни на равнине, ни на тропинке не было ни души.
Только еле слышные крики перелетных птиц, летевших стаей где-то на огромной высоте, доносились сверху.
Мальчик стоял спиной к солнцу, вплетавшему в его волосы золотые нити и заливавшему кроваво-красным светом свирепое лицо Жана Вальжана.
- Сударь! - сказал маленький савояр с той детской доверчивостью, которая слагается из неведения и невинности. -А моя монета?
- Как тебя зовут? - спросил Жан Вальжан.
- Малыш Жерве, сударь.
- Убирайся прочь! - сказал Жан Вальжан.
- Сударь! -повторил мальчик. -Отдайте мне мою монету.
Жан Вальжан опустил голову и ничего не ответил.