Сколько часов проплакал он?
Что сделал после того, как перестал плакать?
Куда пошел?
Это осталось неизвестным.
Достоверным можно считать лишь то, что в эту самую ночь кучер дилижанса, ходившего в ту пору между Греноблем и Динем и прибывавшего в Динь около трех часов утра, видел, проезжая по Соборной площади, какого-то человека, который стоял на коленях прямо на мостовой и молился во мраке у дверей дома монсеньера Бьенвеню.
Книга третья В 1817 ГОДУ
Глава первая 1817 ГОД
1817 год был годом, который Людовик XVIII с истинно королевским апломбом, не лишенным некоторой надменности, называл двадцать вторым годом своего царствования.
То был год славы для Брюгьера де Сорсума.
Все парикмахерские, уповая на возврат к пудре и к взбитым локонам, размалевали свои вывески лазурью и усеяли их геральдическими лилиями.
То были наивные времена, когда граф Линч восседал каждое воскресенье в церкви Сен -Жермен -де -Пре на почетной скамье церковного старосты в парадной одежде пэра Франции, с красной орденской лентой, привлекая к себе внимание длинным носом и тем величественным выражением лица, какое свойственно человеку, совершившему славный подвиг.
Славный подвиг Линча заключался в следующем: будучи мэром города Бордо, он 12 марта 1814 года сдал город герцогу Ангулемскому несколько раньше, чем следовало.
За это он и получил звание пэра, В 1817 году мода нахлобучила на головы маленьких мальчиков в возрасте от четырех до шести лет высокие сафьяновые шапки с наушниками, напоминавшие остроконечные колпаки эскимосов.
Французская армия была одета во все белое, на манер австрийской; полки именовались легионами; их уже не обозначали номерами, а присвоили им название департаментов. Наполеон находился на острове св. Елены, и так как Англия отказывала ему в зеленом сукне, он перелицовывал свои старые мундиры.
В 1817 году Пеллегрини пел, м -ль Биготтини танцевала, царил Потье; Одри еще не успел прославиться.
Г-жа Саки заступила место Фориозо.
Во Франции продолжали стоять пруссаки.
Делало был важной особой.
Законный порядок только что утвердился, отрубив руки, а потом и голову Пленье, Карбоно и Толлерону.
Обер -камергер князь Талейран и аббат Луи, которого прочили в министры финансов, смотрели друг на друга, посмеиваясь, как два авгура; оба они 14 июля 1790 года отслужили торжественную мессу в праздник Федерации, на Марсовом поле: Талейран в качестве епископа, Луи в качестве дьякона.
В 1817 году в боковых аллеях этого самого Марсова поля мокли под дождем и гнили в траве громадные деревянные столбы, выкрашенные в голубой цвет, с облупившимися изображениями орлов и пчел, с которых слезла позолота.
Это были колонны, два года назад поддерживавшие трибуну императора на Майском собрании.
Они почернели от бивуачных костров австрийцев, построивших бараки возле Гро -Кайу.
Две-три таких колонны и вовсе превратились в пепел, обогревая ручищи кайзеровцев.
Майское собрание было замечательно тем, что оно происходило на Марсовом поле, и не в мае, а в июне.
Двумя достопримечательностями этого 1817 года были: Вольтер в издании Туке и табакерка с конституционной хартией.
Последним событием, взволновавшим парижан, было преступление Дотена, который бросил голову своего брата в бассейн Цветочного рынка.
В морском министерстве только что приступили к расследованию дела злополучного фрегата "Медуза", которое должно было покрыть позором Шомарея и славою -Жерико.
Полковник Сельв отправился в Египет, чтобы стать там Сулепман -пашой.
Дворец Терм на улице Лагарпа служил лавчонкой какому-то бочару.
На площадке восьмиугольной башни особняка Клюни еще можно было видеть маленькую дощатую будку, которая во времена Людовика XVI заменяла обсерваторию Месье, астроному морского ведомства.
Герцогиня Дюра в своем небесно-голубом будуаре, обставленном табуретами с крестообразными ножками, читала кое-кому из своих друзей еще не изданную Урику.
В Лувре соскабливали отовсюду букву "Н".
Аустерлицкий мост отрекся от своего имени и назвался мостом Королевского сада -двойная загадка, ибо в ней одновременно скрывались два прежних названия: Аустерлицкий мост и мост Ботанического сада.
Людовик XVIII, по-прежнему читая Горация и делая ногтем пометки на полях, стал, однако, задумываться над судьбой героев, которые превращались в императоров, и башмачников, которые превращались в дофинов; у него было два источника тревоги: Наполеон и Матюрен Брюно.
Французская академия объявила конкурс на тему: "Счастье, доставляемое занятиями наукой".
Беллар блистал официальным красноречием.
Под его сенью уже созревал будущий товарищ прокурора Броэ, которому суждено было стать мишенью для сарказмов Поля -Луи Курье.
Нашелся лже -Шатобриан в лице Маршанжи; лже -Маршанжи в лице д'Арленкура еще не появился.
Клара Альба и Малек-Адель считались образцовыми произведениями; г-жа Коттен была провозглашена лучшим современным писателем.
Французский институт вычеркнул из своих списков академика Наполеона Бонапарта.
Весь Ангулем королевским указом был превращен в морское училище: ведь герцог Ангулемский был генерал-адмиралом, и, следовательно, Ангулем должен был по праву пользоваться всеми преимуществами морского порта,, не то пострадал бы самый принцип монархической власти.
В совете министров обсуждался вопрос о том, можно ли допускать печатанье виньеток, которые, изображая акробатические упражнения, придавали особую остроту афишам Фанкони и собирали перед ними целые толпы уличных мальчишек.
Автор Агнезы Паэр, добряк с квадратным лицом и бородавкой на щеке, дирижировал камерными концертами у маркизы де Сасене на улице Виль -л'Эвек.
Девушки распевали Сент -Авельского отшельника, текст которого был написан Эдмоном Жеро.
Журнал Желтый карлик, преобразился в Зеркало.
Кафе "Ламблен" стояло зa императора в пику кафе "Валуа", стоявшему за Бурбонов.
Герцог Беррийский, которого где-то во мраке уже подстерегал Лувель, только что женился на сицилийской принцессе.
Прошел год со смерти г-жи де Сталь.
Гвардейцы встречали свистками м -ль Марс.