Бог дарит людям воздух, а закон продает его.
Я не осуждаю закон, но славлю бога.
В Изере, в Варе, в Альпах, и в Верхних и в Нижних, у крестьян нет даже тачек, они переносят навоз на себе; у ник нет свечей, они жгут смолистую лучину и обрывки веревок, пропитанные смолой.
Так водится в селениях Верхнего Дофине.
Хлеб крестьяне пекут раз в полгода; они пекут его на высушенном коровьем помете.
Зимой они разрубают этот хлеб топором и целые сутки размачивают в воде, чтобы можно было его есть.
Сжальтесь же, братья, взгляните, как страдают люди вокруг вас!
Будучи уроженцем Прованса, он быстро усвоил все местные говоры Южной Франции и при случае употреблял выражения жителей Нижнего Лангедока, Нижних Альп и Верхнего Дофине.
Это очень нравилось простому народу и в значительной степени облегчало епископу доступ к сердцам.
В хижинах и в горах он чувствовал себя как дома.
О самых возвышенных вещах он умел говорить самыми обычными, понятными народу словами и, владея всеми наречиями, проникал во все души.
Впрочем, он держался одинаково и с простолюдинами и со знатью.
Он никого не осуждал, не вникнув в обстоятельства дела.
Он говорил:
- Проследим путь, по которому прошел грех.
"Бывший грешник" - так он с улыбкой называл себя сам, - он не впадал в крайности ригоризма и открыто, не хмуря бровей, подобно свирепым святошам, проповедовал учение, которое можно было бы вкратце изложить приблизительно так:
"Человек облечен в плоть, которая является для него одновременно и тяжким бременем и искушением.
Он влачит ее и покоряется ей.
Он должен строго следить за ней, обуздывать, подавлять ее и подчиняться ей лишь в крайнем случае.
В этом подчинении также может скрываться грех, но такой грех простителен. Это падение, но падение коленопреклоненного, которое может завершиться молитвой.
Быть святым -исключение; быть справедливым -правило.
Заблуждайтесь, падайте, грешите, но будьте справедливы.
Как можно меньше грешить - вот закон для человека.
Совсем не грешить -это мечта ангела.
Все земное подвластно греху.
Грех обладает силой притяжения".
Когда люди начинали громко кричать и спешили выразить свое возмущение, он говорил, улыбаясь:
- Ого! Тут, как видно, дело идет о крупном прегрешении, на которое способен каждый.
Вот почему те, у кого совесть нечиста, испугались и спешат отвести от себя подозрение.
Он был снисходителен к женщинам и беднякам, презираемым обществом.
Он говорил:
- В проступках жен, детей, слуг, слабых, бедняков и невежд виноваты мужья, отцы, хозяева, сильные, богатые и ученые.
Еще он говорил:
- Учите невежественных людей всему, чему только можете; общество виновно в том, что у нас нет бесплатного обучения; оно несет ответственность за темноту.
Когда душа полна мрака, в ней зреет грех.
Виновен не тот, кто грешит, а тот, кто порождает мрак.
Как видите, у него была странная и своеобразная манера судить о разных вещах. Я подозреваю, что он заимствовал ее из Евангелия.
Как-то он услыхал в одной гостиной об уголовном деле, по которому велось следствие; вскоре долженбыл состояться суд.
Очутившись без средств, какой-то несчастный из любви к женщине и к ребенку, которого он имел от нее, стал фальшивомонетчиком.
В те времена подделывание денег еще каралось смертью.
Женщина была задержана при попытке сбыть первую фальшивую монету, сфабрикованную ее любовником.
Ее посадили в тюрьму; улики имелись только против нее.
Она могла выдать и погубить любовника своим признанием.
Она отрицала его вину. Допрос продолжался.
Она упорно молчала.
И вот королевскому прокурору пришла в голову мысль: он оклеветал любовника, обвинив его в неверности, и с помощью искусно подобранных выдержек из его писем сумел убедить несчастную женщину в том, что этот человек обманул ее и что у нее есть соперница.
Обезумев от ревности, она изобличила любовника, призналась во всем, подтвердила все.
Человека ждала неминуемая гибель.
В ближайшем времени его должны были судить в Эксе вместе с сообщницей.
Все говорили об этом происшествии и восхищались ловкостью прокурора.