Впрочем, что я! О чем я говорю с ними?
Я только даром теряю слова.
Там, где речь идет о свадьбе, девушки неизлечимы; все, что можем сказать мы, мудрецы, не помешает жилетницам и башмачницам мечтать о мужьях, осыпанных бриллиантами.
Ну что ж, пусть будет так, но вот что вам надо запомнить, красавицы: вы едите слишком много сахара.
У вас только один недостаток, о женщины, вы вечно грызете сахар.
О пол грызунов! Твои хорошенькие беленькие зубки обожают сахар.
Так вот, слушайте внимательно, сахар - это соль.
Всякая соль сушит.
А сахар сушит сильнее, нежели все остальные соли. Он высасывает через вены жидкие элементы крови; отсюда свертывание, а затем застой крови; отсюда бугорки в легких; отсюда смерть.
Вот почему сахарная болезнь граничит с чахоткой.
Итак, не грызите сахар, и вы будете жить!
Перехожу к мужчинам. Господа, одерживайте победы! Без зазрения совести отнимайте возлюбленных друг у друга.
Сходитесь, расходитесь с дамами, как в кадрили.
В любви нет дружбы.
Где есть хорошенькая женщина, там открыта дорога вражде.
Никакой пощады, война не на жизнь, а на смерть! Хорошенькая женщина-это casus belli, хорошенькая женщина-это повод для преступления.
Все набеги, какие знает история, вызваны женской юбкой.
Женщина по праву принадлежит мужчине.
Ромул похищал сабинянок, Вильгельм -саксонок, Цезарь- римлянок.
Человек, у которого кет возлюбленной, парит, как ястреб, над чужими любовницами. Я обращаю ко всем этим несчастным бобылям великолепный клич Бонапарта, который он бросил итальянской армии:
"Солдаты, у вас ничего нет. У врага есть все".
Толомьес остановился.
- Передохни, Толомьес, - сказал Блашвель.
И тотчас Блашвель затянул, а Листолье и Фамейль дружно подхватили одну из тех песен с жалобным напевом, какие поют мастеровые, - песен, состоящих из первых попавшихся слов, рифмованных или даже вовсе без рифмы, столь же бессмысленных, сколь бессмысленны движения веток и шум ветра, песен, которые зарождаются в дыму трубок, улетая и исчезая вместе с ним.
Вот каким куплетом ответила эта троица на речь Толомьеса:
Отцов-глупцов не в меру
Снабжали прихожане,
Чтобы Клермон -Тонеру
Стать папою в Сен -Жане.
Но кто родился шляпой,
Вовек не будет папой,
И у отцов-глупцов приход
Забрал обратно весь доход.
Однако этого оказалось недостаточно, чтобы охладить импровизаторский пыл Толомьеса; он осушил свой стакан, вновь наполнил его и продолжал:
- Долой мудрость!
Забудьте все, что я вам говорил.
К чему нам благомыслие, благонравие, благопристойность?
Предлагаю тост за веселье! Будем веселы!
Пополним наш курс юридических наук безрассудством и пищей.
Да здравствует процесс судоговорения и процесс пищеварения!
Пусть Юстиниан и Пирушка вступят в брак!
О радость глубин!
Живи, мироздание!
Мир - это крупный бриллиант.
Я счастлив.
Птицы изумительны.
Как празднично все кругом!
Соловей - это бесплатный Элевью.
Приветствую тебя, лето.
О Люксембургский сад!