О георгики, которые разыгрываются на улице Принцессы и в аллее Обсерватории!
О задумчивые солдатики!
О прелестные нянюшки! Они пасут детей и попутно забавляются любовью!
Мне могли бы понравиться американские пампасы, не будь у меня аркад Одеона.
Душа моя уносится в девственные леса и в саванны.
Все прекрасно.
В сиянии лучей жужжат мухи.
Солнце чихнуло, и родился колибри.
Поцелуй меня, Фантина!
Он ошибся и поцеловал Фэйворитку.
Глава восьмая СМЕРТЬ ЛОШАДИ
- А ведь у Эдона лучше кормят, чем у Бомбарды! -вскричала Зефина.
- Я предпочитаю Бомбарду, - заявил Блашвель.- Здесь больше роскоши.
Больше азиатчины.
Посмотрите на нижний зал. Стены сверкают зеркалами.
- Лучше б у них так сверкали тарелки, -возразила Фэйворитка.
Блашвель настаивал на своем:
- Посмотрите на ножи.
У Бомбарды ручки серебряные, а у Эдона костяные.
А ведь серебро дороже кости.
- Только не для тех, у кого вставная челюсть из серебра, - заметил Толомьес.
Он смотрел в эту минуту на купол Дома инвалидов, видневшийся из окон ресторанчика.
Наступило молчание.
- Толомьес! - вскричал Фамейль.
- Только что у нас с Листолье был спор.
- Спор - хорошая вещь, - ответил Толомьес, - но ссора лучше.
- Мы спорили о философах.
- Отлично.
- Ты кому отдаешь предпочтение - Декарту или Спинозе?
-Дезожье, -сказал Толомьес.
Объявив это безапелляционное решение, он выпил и продолжал:
- Я согласен жить.
Не все еще кончено на земле, пока можно молоть вздор.
Воздаю хвалу за это бессмертным богам.
Мы лжем, но и смеемся.
Мы утверждаем, но и сомневаемся.
Это прекрасно. Неожиданности выскакивают из силлогизма.
Есть еще на земле смертные, которые умеют весело отпирать и запирать потайной ящичек с парадоксами.
Знайте, сударыни, вино, которое вы пьете с таким безучастным видом, - это мадера из виноградников, которые находятся на высоте трехсот семнадцати туаз над уровнем моря!
Вдумайтесь в эту цифру, когда будете пить его! Триста семнадцать туаз! А господин Бомбарда, наш великолепный трактирщик, отдает вам эти триста семнадцать туаз за четыре франка пятьдесят сантимов!
Тут его опять прервал Фамейль
- Толомьес! Твое мнение - закон.
Кто твой любимый автор?
- Бер...
- ...кен?
- Нет... шу.
Толомьес продолжал:
- Слава Бомбарде!
Он мог бы сравниться с Мунофисом Элефантинским, если бы нашел мне алмею, и с Тигелионом Керонейским, если бы раздобыл мне гетеру. Ибо знайте, сударыни, что в Греции и в Египте тоже имелись свои Бомбарды.
Нам известно это от Апулея.