Одна из таких повозок, чуть видная сквозь густую зелень вязов, на миг остановилась и снова понеслась дальше.
Это удивило Фантину.
- Как странно! - сказала она.- Я думала, что дилижансы никогда не останавливаются по пути.
Фэйворитка пожала плечами.
- Нет, эта Фантина просто поражает меня!
Я иной раз захожу к ней просто из любопытства.
Ее удивляют самые обыкновенные вещи.
Ну, представь себе, что я пассажир и говорю кондуктору дилижанса:
"Я пойду вперед, а вы захватите меня на набережной, когда будете проезжать мимо".
Кондуктор замечает меня, останавливается, и я еду дальше.
Это случается сплошь и рядом.
Ты, милочка, совсем не знаешь жизни.
Так прошло некоторое время.
Вдруг Фэйворитка вздрогнула, словно пробуждаясь от сна.
- Что же это? -произнесла она. -А сюрприз?
- Да, да, - подхватила Далия, - где же этот знаменитый сюрприз?
- Как долго их нет! - вздохнула Фантина.
Не успела она договорить эти слова, как в комнату вошел слуга, подававший им обед.
В руке он держал что-то, похожее на письмо.
- Что это? - спросила Фэйворитка.
Лакей ответил:
- Это, сударыня, записка, которую изволили оставить для вас те господа.
- Почему же вы не принесли ее сразу?
- Потому, -отвечал слуга, -что господа приказали передать ее вам не раньше, чем через час.
Фэйворитка вырвала бумагу у него из рук.
Это и в самом деле было письмо.
- Странно! -сказала она. -Адреса нет. Но вот что здесь написано:
"Это и есть сюрприз".
Она быстрым движением распечатала письмо, развернула его и прочла (она умела читать):
О возлюбленные!
Знайте, что у нас есть родители.
Вам не очень хорошо известно, что такое родители.
В гражданском кодексе, добропорядочном и наивном, так называют отца и мать.
И вот эти родители охают и вздыхают, эти старички призывают нас к себе, эти добрые мужчины и женщины называют нас блудными сыновьями; они жаждут нашего возвращения и собираются заклать тельцов в нашу честь.
Будучи добродетельны, мы повинуемся им.
В ту минуту, когда вы будете читать эти строки, пятерка горячих коней уже будет мчать нас к папашам и мамашам.
Выражаясь высоким слогом Боссюэ, мы дали стрекача.
Мы уезжаем, мы уехали.
Мы несемся в объятия Лафита на крыльях Кальяра.
Тулузский дилижанс спасет нас от бездны, а бездна - это вы, о прекрасные наши малютки!
Мы возвращаемся в лоно общества, долга и порядка, возвращаемся рысью, со скоростью трех лье в час.
Интересы отчизны требуют, чтобы мы, подобно всем остальным людям, стали префектами, отцами семейств, провинциальными судейскими чиновниками и государственными советниками.
Отнеситесь же к нам с уважением.
Мы приносим себя в жертву.
Постарайтесь не оплакивать нас долго и поскорее заменить нас другими.
Если это письмо разорвет вам сердце, сделайте с ним то же.
Прощайте!
Почти два года мы дарили вам счастье.
Не поминайте же нас лихом.
Блашвель.