Вдруг она заметила двух девочек на качелях, круто остановилась и высунула язык в знак восхищения.
Мамаша Тенардье отвязала дочек, сняла их с качелей и сказала.
- Поиграйте втроем.
В этом возрасте дети легко сближаются друг с другом, и через минуту девочки Тенардье уже играли вместе с гостьей, роя ямки в земле и испытывая громадное наслаждение.
Гостья оказалась очень веселой; веселость малютки лучше всяких слов говорит о доброте матери; девочка взяла щепочку и, превратив ее в лопату, энергично копала могилку, годную разве только для мухи.
Дело могильщика становится веселым, когда за него берется ребенок.
Женщины продолжали беседу.
- Как зовут вашу крошку?
- Козетта...
Козетта - читай Эфрази.
Малютку звали Эфрази.
Но из Эфрази мать сделала Козетту, следуя тому инстинкту изящного, благодаря которому матери и народ любовно превращают Хосефу в Пепиту, а Франсуазу в Силету.
Такого рода производные вносят полное расстройство и путаницу в научные выводы этимологов.
Мы знавали бабушку, которая ухитрилась из Теодоры сделать Ньон.
- Сколько ей?
- Скоро три.
- Как моей старшей.
Между тем три девочки сбились в кучку, позы их выражали сильное волнение и величайшее блаженство. Произошло важное событие: из земли только что вылез толстый червяк, -сколько страха и сколько счастья!
Их ясные личики соприкасались; все эти три головки, казалось, были окружены одним сияющим венцом.
- Как быстро сходится детвора! -вскричала мамаша Тенардье. - Поглядеть на них, так можно поклясться, что это три сестрички!
Это слово оказалось той искрой, которой, должно быть, и ждала другая мать.
Она схватила мамашу Тенардье за руку, впилась в нее взглядом и сказала:
- Вы не согласились бы оставить у себя моего ребенка?
Тенардье сделала движение, не означавшее ни согласия, ни отказа и выражавшее лишь изумление.
Мать Козетты продолжала:
- Видите ли, я не могу взять дочурку с собой на родину.
Работа не позволяет.
С ребенком не найдешь места.
Они все такие чудные в наших краях.
Это сам бог направил меня к вашему трактиру.
Когда я увидела ваших малюток, таких хорошеньких, чистеньких, таких довольных, сердце во мне перевернулось.
Я подумала:
"Вот хорошая мать'" Да, да, пусть они будут как три сестры.
Да ведь я скоро вернусь за нею.
Согласны вы оставить мою девочку у себя?
- Надо подумать, - ответила Тенардье.
- Я стала бы платить шесть франков в месяц.
Тут чей-то мужской голос крикнул из харчевни!
- Не меньше семи франков.
И за полгода вперед.
- Шестью семь сорок два, - сказала Тенардье.
- Я заплачу, - согласилась мать.
- И сверх того пятнадцать франков на первоначальные расходы, - добавил мужской голос.
- Всего пятьдесят семь франков, - сказала г-жа Тенардье, сопровождая подсчет все той же песенкой:
Так надо, - рыцарь говорил...
- Я заплачу, -сказала мать, -у меня есть восемьдесят франков.
Хватит и на то, чтобы добраться до места. Конечно, если идти пешком.
Там я начну работать, и, как только скоплю немного денег, сейчас же вернусь за моей дорогой крошкой.
- Есть у девочки одёжа? -снова раздался мужской голос.
- Это мой муж, - пояснила Тенардье.