Он отклонил их.
Добрые люди и на этот раз не остались в долгу.
"Это невежественный и невоспитанный человек.
Неизвестно еще, откуда он взялся.
Он, наверное. не сумел бы держать себя в порядочном обществе.
Вполне возможно, что он не знает даже и грамоте".
Когда он начал зарабатывать деньги, про него сказали-
"Торгаш".
Когда он начал сорить деньгами, про него сказали
"Честолюбец".
Когда он оттолкнул от себя почести, про него сказали.
"Авантюрист".
Когда он оттолкнул от себя общество, про него стали говорить
"Грубиян".
В 1820 году, через пять лет после его водворения в Монрейле -Приморском, услуги, оказанные им краю, были так очевидны, воля всего населения так единодушна, что король снова назначил его мэром города.
Он снова отказался, но префект не принял его отказа, все именитые лица города явились просить его, народ, столпившийся на улице, умолял его согласиться, и мольбы эти были так горячи, что в конце концов он уступил.
Было замечено, что на его решение, пожалуй, больше всего повлиял возглас какой-то старухи из простонародья, которая сердито крикнула ему с порога своего домишки
"От хорошего мэра может быть большая польза.
Как не совестно идти напопятную, если выпал случай сделать добро?"
Это была третья фаза его восхождения.
Дядюшка Мадлен превратился в господина Мадлена; господин Мадлен превратился в господина мэра
Глава третья СУММЫ ДЕПОНИРОВАННЫЕ У ЛАФИТА
Впрочем, он продолжал держать себя так же просто, как и в первые дни У него были седые волосы, серьезный взгляд, загорелая кожа рабочего, задумчивое лицо философа.
Обычно он носил широкополую шляпу и длинный редингот из толстого сукна, застегнутый доверху.
Обязанности мэра он выполнял добросовестно, но вне этих обязанностей жил отшельником.
Он редко разговаривал с кем-либо.
Он уклонялся от расточаемых ему любезностей, кланялся на ходу, быстро исчезал, улыбался, чтобы избежать беседы, и давал деньги, чтобы избежать улыбки.
"Славный медведь!" -говорили о нем женщины.
Больше всего он любил прогулки по окрестным полям.
Он всегда обедал в одиночестве, держа перед собой открытую книгу.
У него была небольшая, но хорошо подобранная библиотека.
Он любил книги; книги - это друзья, бесстрастные, но верные.
По мере того как вместе с богатством увеличивался и его досуг, он, видимо, старался употребить его на то, чтобы развивать свой ум.
С тех пор как он поселился в Монрейле -Приморском, речь его с каждым годом становилась все более изысканной и более мягкой, что было замечено всеми.
Он часто брал с собой на прогулку ружье, но редко им пользовался.
Когда же ему случалось выстрелить, он обнаруживал такую меткость, что становилось страшно Он никогда не убивал безвредных животных.
Никогда не стрелял в птиц.
Он был уже далеко не молод, но о его физической силе рассказывали чудеса Он предлагал помощь всякому, кто в ней нуждался: поднимал упавшую лошадь, вытаскивал увязшее колесо, останавливал, схватив за рога, вырвавшегося быка.
Он всегда выходил из дому с полным карманом денег, а возвращался с пустым.
Когда он заходил в деревни, оборванные ребятишки весело бежали за ним следом, кружась возле него, словно рой мошек.
Можно было предположить, что когда-то он живал в деревне, потому что у него был большой запас полезных сведений, которые он сообщал крестьянам.
Он учил их уничтожать хлебную моль, обрызгивая амбары и заливая щели в полу раствором поваренной соли, и выгонять вредных жуков, развешивая повсюду, на стенах, на крыше, на пастбищах и в домах, пучки цветущего шалфея.
У него были "рецепты", как выводить с полей куколь, журавлиный горох, лисий хвост - сорные травы, заглушающие хлебные злаки.
Он охранял кроличий садок от крыс, сажая туда морскую свинку, запаха которой они не выносят.
Однажды он увидел, что местные жители усердно трудятся над уничтожением крапивы; взглянув на кучу вырванных с корнем и уже засохших растений, он сказал:
"Завяла.
А ведь если бы знать, как за нее взяться, она могла бы пойти в дело.
Когда крапива еще молода, ее листья - вкусная зелень, а в старой крапиве - такие же волокна и нити, как в конопле и льне.
Холст из крапивы ничем не хуже холста из конопли.
Мелко изрубленная крапива годится в корм домашней птице, а толченая хороша для рогатого скота.