- Нельзя ждать четверть часа, -сказал Мадлен крестьянам, стоявшим вокруг.
- Ничего не поделаешь!
- Да ведь будет поздно!
Разве вы не видите, что телега уходит все глубже?
- Как не видеть!
- Послушайте, - продолжал Мадлен, - пока еще под телегой довольно места, можно подлезть под нее и приподнять ее спиной.
Всего полминуты, а за это время беднягу успеют вытащить.
Найдется здесь человек с крепкой спиной и добрым сердцем?
Кто хочет заработать пять луидоров?
Никто в толпе не сдвинулся с места.
- Десять луидоров! - сказал Мадлен.
Присутствовавшие смотрели в землю.
Один из них пробормотал:
- Тут нужна дьявольская сила.
Как бы тебя самого не придавило!
- Ну же! -настаивал Мадлен. -Двадцать луидоров!
Опять молчание.
- Желания-то у них хватает...- произнес чей-то голос.
Мадлен обернулся и узнал Жавера.
Он не заметил, когда тот подошел.
- А вот силы не хватает, - продолжал Жавер.
- Чтобы поднять на спине такую телегу, надо быть страшным силачом.
Пристально глядя на Мадлена, он произнес, отчеканивая каждое слово:
- Господин Мадлен! В своей жизни я знал только одного человека, способного сделать то, что вы требуете.
Мадлен вздрогнул.
Равнодушным тоном, но не сводя с Мадлена глаз, Жавер добавил:
- Это был один каторжник.
- Вот как! - отозвался Мадлен.
- Каторжник из Тулонской тюрьмы.
Мадлен побледнел.
Между тем телега продолжала медленно уходить в землю.
Дедушка Фошлеван хрипел и вопил:
- Задыхаюсь!
У меня ребра трещат! Домкрат! Сделайте что-нибудь!
Ох!
Мадлен оглянул толпу.
- Неужели никто не хочет заработать двадцать луидоров и спасти жизнь бедному старику?
Ни один из присутствовавших не шевельнулся.
Жавер продолжал:
- В своей жизни я знал только одного человека, который мог заменить домкрат. Это тот каторжник.
- Ох!
Сейчас меня раздавит! - крикнул старик.
Мадлен поднял голову, встретил все тот же ястребиный, не отрывавшийся от него взгляд Жавера, посмотрел на неподвижно стоявших крестьян и грустно улыбнулся.
Потом, не сказав ни слова, опустился на колени, и не успела толпа даже вскрикнуть, как он уже был под телегой.
Наступила страшная минута ожидания и тишины.
На глазах у всех Мадлен, почти плашмя лежа под чудовищным грузом, дважды пытался подвести локти к коленям, но тщетно.
Ему закричали:
"Дядюшка Мадлен! Вылезайте!"
Сам старик Фошлеван сказал ему:
"Господин Мадлен! Уходите!