Она проследила направление этого взгляда и увидела, что он был обращен к висевшему на стене распятию.
Отныне Мадлен совершенно преобразился в глазах Фантины.
Ей казалось, что от него исходит сияние.
Видимо, он был погружен в молитву.
Она долго смотрела на него, не осмеливаясь нарушить его задумчивость.
Наконец она робко проговорила:
- Что это вы делаете?
Мадлен стоял здесь уже целый час.
Он ждал, когда Фантина проснется.
Взяв ее руку, он пощупал пульс и спросил:
- Как вы себя чувствуете?
- Хорошо, я немного поспала, - ответила она, - кажется, мне лучше.
Это скоро пройдет.
Отвечая на вопрос, который она задала ему вначале, и как будто только что услышав его, он сказал:
- Я молился страдальцу, который там, на небесах.
И мысленно добавил:
"За страдалицу, которая здесь, на земле".
Ночь и утро Мадлен провел в розысках.
Теперь он знал все.
История Фантины стала известна ему во всех ее душераздирающих подробностях.
Он продолжал:
- Вы много выстрадали, бедная мать.
О, не сетуйте, ваш удел - удел избранных!
Именно таким путем люди создают ангелов.
Люди не виноваты: они не умеют делать это по-иному.
Тот ад, из которого вы вышли, - начало рая.
Пройти через него было необходимо.
Он глубоко вздохнул.
А она улыбалась ему своей особенной улыбкой, которой недостаток двух передних зубов придавал высшую красоту.
Этой же ночью Жавер написал письмо.
Утром он сам сдал это письмо в почтовую контору Монрейля -Приморского. Оно было адресовано в Париж, надпись на конверте гласила: "Господину Шабулье, секретарю префекта полиции".
Так как происшествие в полицейском участке получило широкую огласку, почтмейстерша и еще несколько человек, видевшие письмо до того, как оно было отправлено, и узнавшие на конверте почерк Жавера, решили, что он посылает прошение об отставке.
Мадлен поспешил написать супругам Тенардье.
Фантина задолжала им сто двадцать франков.
Он послал триста, с тем чтобы они взяли себе причитающуюся им сумму, а на остальные немедленно привезли ребенка в Монрейль -Приморский, где его ожидает больная мать.
Тенардье был потрясен.
- Черт побери, - сказал он жене, - мы не выпустим из рук ребенка.
Вот когда эта пичуга превратится в дойную корову!
Я догадываюсь, в чем тут дело.
Какой-нибудь простофиля втюрился в мамашу.
Он прислал в ответ искусно составленный счет на пятьсот с чем-то франков.
В этом счете фигурировали два других неоспоримых счета, один от врача, другой от аптекаря, которые лечили и снабжали лекарствами Эпонину и Азельму, перенесших длительную болезнь.
А Козетта, как мы уже говорили, была здорова.
Пришлось сделать лишь маленькую подтасовку имен.
Под счетом Тенардье приписал:"Получено в счет долга триста франков".
Мадлен немедленно послал еще триста франков и написал:
"Поскорее привезите Козетту".
- Черта с два! - сказал Тенардье. - Нет, мы не выпустим из рук ребенка.
Между тем Фантина все не поправлялась.
Она по-прежнему лежала в больнице.