Она бродила по аллеям, время от времени отстраняя рукой низко свисавшие ветви деревьев.
Так она дошла до скамьи.
Камень по-прежнему лежал на ней.
Она села и положила нежную белую руку на камень, точно желая его приласкать и поблагодарить.
Вдруг ею овладело то непреодолимое чувство., которое испытывает человек, когда кто-нибудь, пусть даже не видимый им, стоит позади.
Она повернула голову и встала.
Это был он.
Он стоял с непокрытой головой.
Он был бледен и худ.
В темноте едва можно было различить его черную одежду.
В сумерках белел его прекрасный лоб, тонули в тени глаза.
Под дымкой необычайного умиротворения в нем было что-то от смерти и ночи.
Свет угасавшего дня и мысль отлетавшей души озаряли его лицо.
Казалось, то был еще не призрак, но уже не человек.
Его шляпа лежала неподалеку на траве.
Козетта, -близкая к. обмороку, не вскрикнула.
Она медленно отступала, потому что чувствовала, как ее влечет к нему.
Он не шевельнулся.
От него веяло чем-то неизреченным и печальным, и она чувствовала его взгляд, хотя глаз его не видела.
Отступая, Козетта почувствовала за собой дерево и прислонилась к нему.
Не будь этого дерева, она бы упала.
И тут она услышала его голос, каким он никогда ни с кем не говорил, чуть различимый в шелесте листьев и шептавший ей:
- Простите меня, я здесь.
Сердце мое истосковалось, я не мог больше так жить, и вот я пришел сюда.
Вы прочли то, что я положил на скамью?
Вы узнаете меня?
Не бойтесь.
Помните тот день, когда вы на меня взглянули? С тех пор прошло так много времени! Это было в Люксембургском саду, возле статуи Гладиатора.
А день, когда вы прошли мимо?
Это было шестнадцатого июня и второго июля.
Почти год тому назад- Я не видел вас очень давно.
Я спрашивал у женщины, сдающей стулья, и она мне сказала. что больше не видела вас.
Вы жили в новом доме на Западной улице на третьем этаже, окнами на улицу, - видите, я знаю и это.
Я провожал вас.
Что же мне оставалось делать?
А потом вы исчезли.
Однажды, когда я читал газеты под аркадой Одеона, мне показалось, что вы прошли.
Я побежал.
Но нет.
То была какая-то женщина в такой же шляпке, как у вас.
Ночью я прихожу сюда.
Не бойтесь, никто меня не видит.
Я прихожу посмотреть на ваши окна вблизи.
Я ступаю очень тихо, чтобы вы не услышали, потому что вы, может быть, испугались бы.
Недавно вечером я стоял позади вас, но вы обернулись, и я убежал.
Один раз я слышал, как вы пели.
Я был счастлив.
Ведь правда, вам не могло помешать то, что я слушал, когда вы пели в комнате?
В этом нет ничего дурного.
Правда, нет?