Так злые небеса наказуют за добрые деяния.
- Ах так? - воскликнул Гаврош. - Это еще что такое?
Опять полил?
Господи боже! Если так будет продолжаться, я отказываюсь платить за воду!
И он опять зашагал.
- Ну ничего, - прибавил он, взглянув на нищенку, съежившуюся под шалью, у нее надежная шкурка.
- И, взглянув на тучу, крикнул!
- Вот тебя и провели!
Дети старались поспевать за ним.
Когда они проходили мимо одной из витрин, забранных частой решеткой, -это была булочная, ибо хлеб, подобно золоту, держат за железной решеткой, - Гаврош обернулся:
- Да, вот что, малыши, вы обедали?
- Мы с утра ничего не ели, сударь, - ответил старший.
- Значит, у вас нет ни отца, ни матери? - с величественным видом спросил Гаврош.
- Извините, сударь, у нас есть и папа и мама, только мы не знаем, где они.
- Иной раз это лучше, чем знать, - заметил Гаврош - он был мыслителем.
- Вот уже два часа как мы идем, - продолжал старший, - мы искали чего-нибудь около тумб, но ничего не нашли.
- Знаю, - сказал Гаврош. - Собаки подобрали, они все пожирают.
И, помолчав, прибавил:
- Так, значит, мы потеряли родителей.
И мы не знаем, что нам делать.
Это никуда не годится, ребята.
Заблудиться, когда ты уже в летах!
Нужно, однако, пожевать чего-нибудь.
Больше вопросов он им не задавал.
Остаться без жилья - что может быть проще?
Старший мальчуган, к которому почти вернулась свойственная детству беззаботность, воскликнул:
- Смешно!
Ведь мама-то говорила, что в вербное воскресенье поведет нас за освященной вербой...
- Для порки, - закончил Гаврош.
- Моя мама, - начал снова старший, - настоящая дама, она живет с мамзель Мисс...
- Фу-ты -ну -ты -ножки -гнуты, - подхватил Гаврош.
Тут он остановился и стал рыться и шарить во всех тайниках своих лохмотьев.
Наконец он поднял голову с видом, долженствовавшим выражать лишь удовлетворение, но на самом деле торжествующим.
- Спокойствие, младенцы!
Хватит на ужин всем троим.
Не дав малюткам времени изумиться, он втолкнул их обоих в булочную, швырнул свое су на прилавок и крикнул:
- Продавец, на пять сантимов хлеба!
"Продавец", оказавшийся самим хозяином, взялся за нож и хлеб.
- Три куска, продавец! -крикнул Гаврош.
И прибавил с достоинством:
- Нас трое.
Заметив, что булочник, внимательно оглядев трех покупателей, взял пеклеванный хлеб, он глубоко засунул палец в нос и, втянув воздух с таким надменным видом, будто угостился понюшкой из табакерки Фридриха Великого, негодующе крикнул булочнику прямо в лицо:
- Этшкое?
Тех из наших читателей, которые вообразили бы, что это русское или польское слово, или же воинственный клич, каким перебрасываются через пустынные пространства, от реки до реки, иоваи и ботокудосы, мы предупреждаем, что слово это они (наши читатели) употребляют ежедневно и что оно заменяет фразу:
"Это что такое?"
Булочник это прекрасно понял в ответил:
- Как что?
Это хлеб, очень даже хороший, хлеб второго сорта.
- Вы хотите сказать - железняк? - возразил Гаврош спокойно и холодно -негодующе.
- Белого хлеба, продавец! Чистяка!