Браво, боженька!
Честное слово, сработано не хуже, чем в театре Амбигю.
После этого он привел в порядок сетку, подтолкнул детей на постель, нажал им на колени, чтобы заставить хорошенько вытянуться, и вскричал:
- Раз боженька зажег свою свечку, я могу задуть мою.
Ребятам нужно спать, молодые люди.
Не спать- это очень плохо.
Будет разить из дыхала, или, как говорят в хорошем обществе, вонять из пасти.
Завернитесь хорошенько в одеяло!
Я сейчас гашу свет.
Готовы?
- Да, - прошептал старший, - мне хорошо.
Под головой словно пух.
- Говорят не "голова", а "сорбонна"! - крикнул Гаврош.
Дети прижались друг к другу. Гаврош, наконец, уложил их на циновке как следует, натянул на них попону до самых ушей, потом в третий раз повторил на языке посвященных приказ:
- Дрыхните!
И погасил фитилек.
Едва потух свет, как сетка, под которой лежали мальчики, стала трястись от каких-то странных толчков.
Послышалось глухое трение, сопровождавшееся металлическим звуком, точно множество когтей и зубов скребло медную проволоку.
Все это сопровождалось разнообразным пронзительным писком.
Пятилетний малыш, услыхав у себя над головой этот оглушительный шум и похолодев от ужаса, толкнул локтем старшего брата, но старший брат уже "дрых", как ему велел Гаврош.
Тогда, не помня себя от страха, он отважился обратиться к Гаврошу, но совсем тихо, сдерживая дыхание:
- Сударь!
- Что? - спросил уже засыпавший Гаврош.
- А это что такое?
- Это крысы, - ответил Гаврош.
И снова опустил голову на циновку.
Действительно, крысы, сотнями обитавшие в остове слона, - они-то и были теми живыми черными пятнами, о которых мы говорили, -держались на почтительном расстоянии, пока горела свеча, но как только эта пещера, представлявшая собой как бы их владения, погрузилась во тьму, они, учуяв то, что добрый сказочник Перро назвал "свежим мясцом", бросились стаей на палатку Гавроша, взобрались на самую верхушку и принялись грызть проволоку, словно пытаясь прорвать этот накомарник нового типа.
Между тем мальчуган не засыпал.
- Сударь! - снова заговорил он.
- Ну?
- А что такое - крысы?
- Это мыши.
Объяснение Гавроша успокоило ребенка.
Он уже видел белых мышей и не боялся их.
Однако он еще раз спросил:
- Сударь!
- Ну?
- Почему у вас нет кошки?
- У меня была кошка, - ответил Гаврош, - я ее сюда принес, но они ее съели.
Это второе объяснение уничтожило благотворное действие первого: малыш снова задрожал от страха.
И разговор между ним и Гаврошем возобновился в четвертый раз.
- Сударь!
- Ну?
- А кого же это съели?
- Кошку.
- А кто съел кошку?
- Крысы.
- Мыши?
- Да, крысы.
Ребенок, удивившись, что здешние мыши едят кошек, продолжал: