Выбивай стекло!
Девочка, дрожа, спрыгнула с кровати.
- Выбивай стекло! - повторил он.
Она застыла в изумлении.
- Слышишь, что тебе говорят? Выбей стекло! - снова крикнул отец.
Девочка с пугливой покорностью встала на цыпочки и кулаком ударила в окно.
Стекло со звоном разлетелось на мелкие осколки.
- Хорошо, - сказал отец.
Он был сосредоточен и решителен.
Быстрый взгляд его обежал все закоулки чердака.
Ни дать ни взять полководец, отдающий последние распоряжения перед битвой.
Мать, еще не произнесшая ни звука, встала и спросила таким тягучим и глухим голосом, будто слова застывали у нее в горле:
- Что это ты задумал, голубчик?
- Ложись в постель! - последовал ответ.
Тон, каким это было сказано, не допускал возражения.
Жена повиновалась и грузно повалилась на кровать.
В углу послышался плач.
- Что там еще? - закричал отец.
Младшая дочь, не выходя из темного закутка, куда она забилась, показала окровавленный кулак.
Она поранила руку, разбивая стекло; тихонько всхлипывая, она подошла к кровати матери.
Тут настал черед матери. Она вскочила с криком:
- Полюбуйся!
А все твои глупости!
Она из-за тебя порезалась.
- Тем лучше, это было мною предусмотрено, - сказал муж.
- То есть как тем лучше? -завопила женщина.
- Молчать!
Я отменяю свободу слова, -объявил отец.
Оторвав от надетой на нем женской рубашки холщовый лоскут, он наспех обмотал им кровоточившую руку девочки.
Покончив с этим, он с удовлетворением посмотрел на свою изорванную рубашку.
- Рубашка тоже в порядке. Все выглядит как нельзя лучше.
Ледяной ветер свистел в окне и врывался в комнату.
С улицы проникал туман и расползался по всему жилищу; казалось, чьи-то невидимые пальцы незаметно укутывают комнату в белесую вату.
В разбитое окно было видно, как падает снег.
Холод, который предвещало накануне солнце Сретенья, и в самом деле наступил.
Старик огляделся, словно желая удостовериться. нет ли каких-либо упущений.
Взяв старую лопату, он забросал золой залитые водой головни, чтобы их совсем не было видно.
Затем, выпрямившись и прислонившись спиной к камину, сказал:
- Ну, теперь мы можем принять нашего филантропа.
Глава восьмая ЛУЧ СВЕТА В ПРИТОНЕ
Старшая дочь подошла к отцу, взяла его за руку и сказала:
- Пощупай, как я озябла!
- Подумаешь!
Я озяб еще больше, - ответил отец.
Мать запальчиво крикнула:
- Ну конечно, у тебя всегда всего больше, чем у других, даже худого!
- Заткнись! - сказал муж.
Он бросил на нее такой взгляд, что она замолчала.
Наступила тишина.
Старшая дочь хладнокровно счищала грязь с подола плаща, младшая всхлипывала; мать обхватила руками ее голову и, покрывая поцелуями, тихонько приговаривала: