Мы не развиваем свою мысль, ибо здесь это неуместно.
Если природа называется провидением, общество должно называться предвиденьем.
Интеллектуальный и нравственный рост не менее важен, чем улучшение материальных условий.
Знание - это напутствие, мысль - первая необходимость, истина - пища, подобная хлебу.
Разум, изголодавшийся по знанию и мудрости, скудеет.
Пожалеем же и желудки и умы, лишенные пищи.
Если есть что-либо более страшное, чем плоть, погибающая от недостатка хлеба, так это душа, умирающая от жажды света.
Прогресс в целом стремится разрешить этот вопрос.
Настанет день, когда все будут изумлены.
С возвышением человеческого рода глубинные его слои совершенно естественно выйдут из пояса бедствий.
Уничтожение нищеты свершится благодаря подъему общего уровня.
Такое решение благословенно, и было бы ошибкой усомниться в нем.
Правда, сила прошлого еще очень велика в наше время.
Оно опять воспрянуло духом.
Это оживление трупа удивительно.
Прошлое шествует вперед, оно все ближе.
Оно кажется победителем; этот мертвец - завоеватель.
Оно идет со своим воинством -суевериями, со своей шпагой - деспотизмом, со своим знаменем невежеством; оно выиграло десять сражений.
Оно надвигается, оно угрожает, оно смеется, оно у дверей.
Не будем отчаиваться.
Продадим поле, где раскинул лагерь Ганнибал.
Мы верим - чего же нам опасаться?
Идеи не текут вспять, так же как и реки.
Но пусть те, кто не хочет будущего, поразмыслят над этим.
Говоря прогрессу "нет", они осуждают не будущее, а самих себя.
Они приговаривают себя к тяжелой болезни: они прививают себе прошлое.
Есть только один способ отказаться от Завтра: умереть.
Мы же хотим, чтобы тело умерло как можно позже, а душа - никогда.
Да, загадка раскроется, сфинкс заговорит, задача будет решена.
Да, образ народа, намеченный восемнадцатым веком, будет завершен девятнадцатым.
Только глупец усомнится в этом!
Будущий расцвет, близкий расцвет всеобщего благоденствия - явление, предопределенное небом.
Титанические порывы целого правят человеческими делами и приводят их в установленное время к разумному состоянию, то есть к равновесию, то есть к справедливости.
Человечество порождает силу, слагающуюся из земного и небесного, и она же руководит им; эта сила способна творить чудеса, волшебные развязки для нее не более трудны, чем необычайные превращения.
С помощью науки, создаваемой человеком, и событий, ниспосылаемых кем-то другим, она не очень пугается тех противоречий в постановке проблем, которые посредственности кажутся непреодолимыми.
Она одинаково искусно извлекает решение из сопоставляемых идей, как и поучение из сопоставляемых фактов; можно ожидать всего от обладающего таинственным могуществом прогресса, который однажды дал очную ставку Востоку и Западу в глубине гробницы, заставив беседовать имамов с Бонапартом внутри пирамиды.
А пока - никаких привалов, колебаний, остановок в величественном шествии умов вперед.
Социальная философия по существу есть наука и мир.
Как целью, так и необходимым следствием ее деятельности является успокоение бурных страстей путем изучения антагонизмов.
Она исследует, она допытывается, она расчленяет; после этого она соединяет наново. Она действует путем приведения к одному знаменателю, никогда не принимая в расчет ненависть.
Мы видели не раз, когда рассеивалось общество в бешеном вихре, который обрушивается на людей история полна крушений народов и государств; в один прекрасный день налетает это неведомое, этот ураган, и уносит с собой все-обычаи, законы, религии.
Цивилизации Индии, Халдеи, Персии, Ассирии, Египта исчезли одна за другой.
Почему?
Не знаем.
В чем коренятся причины этих бедствий?
Нет ли здесь их вины?
Не были ли они привержены какому-нибудь роковому пороку, который их погубил?
Сколько приходится на долю самоубийства в этой страшной смерти наций и рас?
Все это вопросы без ответов.
Мрак покрывает обреченные цивилизации.