Он вдыхал ее.
Она ни в чем не отказывала, а он ничего не требовал.
Козетта была счастлива, Мариус удовлетворен.
Они жили в там восхитительном сиянии, которое можно назвать ослеплением души.
То было первое невыразимое идеальное объятие двух девственных существ, двух лебедей, встретившихся на Юнгфрау.
В этот час любви, когда чувственность умолкает под всемогущим действием душевного упоения, Мариус, безупречный, ангельски чистый Мариус был способен скорее пойти к продажной женщине, чем приподнять до щиколотки платье Козетты.
Однажды лунной ночью Козетта наклонилась, чтобы подобрать что-то с земли, и ее корсаж приоткрылся на груди.
Мариус отвел взгляд в сторону.
Что же происходило между этими двумя существами?
Ничего.
Они обожали друг друга.
Ночью, когда они бывали в саду, он казался местом одушевленным и священным.
Все цветы раскрывались вокруг них и струили им фимиам, а они раскрывали свои души и изливали их на цветы.
Сладострастная, могучая растительность, опьяненная, полная соков, трепетала вокруг этих детей, и они произносили слова любви, от которых вздрагивали деревья.
Что же это были за слова?
Дуновения.
И только.
Этих дуновений было довольно, чтобы потрясти и взволновать природу.
Магическую власть их не поймешь, читая на страницах книги эти беседы, созданные для того, чтобы быть унесенными и рассеянными, подобно дыму, ветерком, колеблющим листья.
Лишите шепот двух влюбленных мелодии, которая льется из души и вторит ему, подобно лире, и останется лишь тень; вы скажете:
"Только и всего?" Да, да, ребячество, повторение одного и того же, смех по пустякам, глупости, вздор, но это все, что есть в мире возвышенного и глубокого.
Единственное, что стоит труда быть произнесенным и выслушанным!
Человек, который никогда не слышал таких пустяков и таких глупостей, человек, который никогда их не произносил, - тупица и дурной человек.
Крзетта говорила Мариусу:
- Знаешь?..
(При всем том, несмотря на божественную их невинность, сами не зная, как это случилось, они перешли на "ты".)
- Знаешь?
Меня зовут Эфрази.
- Эфрази?
Да нет же, тебя зовут Козетта!
- Нет.
Козетта -довольно противное имя, его мне дали, когда я была маленькой.
А мое настоящее имя Эфрази Тебе разве не нравится это имя- Эфрази?
- Нравится, но Козетта -вовсе не противное имя.
- Разве тебе оно больше нравится, чем Эфрази?
- Н... да.
- В таком случае, мне тоже.
Правда, это красиво- Козетта...
Зови меня Козеттой.
Ее улыбка превратила этот разговор в идиллию, достойную райских кущ.
В другой раз она пристально взглянула не него и воскликнула:
- Вы прекрасны, вы красивы, вы остроумны, вы умны, вы, конечно, гораздо ученее меня, но я померяюсь с вами вот в чем: "Люблю тебя!"
Мариусу, в его неземном упоении, казалось, что он слышит строфу, пропетую звездой.
Или еще: легонько ударив его, когда он кашлял, она сказала:
- Не кашляйте. Я не хочу, чтобы кашляли без моего позволения.
Очень невежливо кашлять и тревожить меня.
Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо, иначе я буду очень несчастной.
Что мне тогда делать?
Все это было божественно.
Как-то Мариус сказал Козетте: