Девушку, как всегда, сопровождал г-н Белый.
Она сделала несколько шагов по комнате и положила на стол довольно большой сверток.
Старшая девица Жондрет спряталась за дверью и угрюмо смотрела оттуда на бархатную шляпку, атласную шубку и очаровательное, радующее взгляд личико.
Глава девятая ЖОНДРЕТ ЧУТЬ НЕ ПЛАЧЕТ
В конуре было темно, и всякий входивший сюда с улицы испытывал такое чувство, словно очутился в погребе.
Оба посетителя подвигались нерешительно, еле различая смутные очертания фигур, а обитатели чердака, привыкшие к сумраку, разглядывая вновь прибывших, видели их ясно.
Господин Белый подошел к Жондрету и, устремив на него свой грустный и добрый взгляд, сказал:
- Сударь! Здесь, в свертке, вы найдете новое носильное платье, чулки и шерстяные одеяла.
- Посланец божий, благодетель наш! - воскликнул Жондрет, кланяясь до земли.
Пока посетители рассматривали убогое жилье, он, нагнувшись к самому уху старшей дочери, скороговоркой прошептал:
- Ну?
Что я говорил?
Обноски!
А денежки где?
Все господа на один манер!
Кстати, как было подписано письмо к этому старому дуралею?
- Фабанту, - отвечала дочь.
- Драматический актер, великолепно.
Жондрет осведомился вовремя, ибо в ту же секунду г-н Белый обернулся к нему и сказал с таким видом, с каким обычно стараются припомнить фамилию собеседника:
- Я вижу, что вы в плачевном положении, господин...
- Фабанту, - быстро подсказал Жондрет.
- Господин Фабанту, да, так...
Вспомнил.
- Драматический актер, сударь, некогда пожинавший лавры.
Тут Жондрет, очевидно, решил, что настал самый подходящий момент для натиска на "филантропа".
- Я ученик Тальма, сударь! -воскликнул он, и в голосе его прозвучало и бахвальство ярмарочного фигляра и самоуничижение нищего с проезжей дороги. -Ученик Тальма!
И мне улыбалась некогда фортуна. Увы!
Пришел черед беде.
Сами видите, благодетель мой: нет ни хлеба, ни огня.
Нечем обогреть бедных деток.
Один-единственный стул, и тот сломан!
Разбитое окно, и в такую погоду!
Супруга в постели!
Больна!
- Бедняжка! -сказал г-н Белый.
- И дочурка поранилась, -добавил Жондрет.
Девочка, отвлеченная приходом чужих, засмотрелась на "барышню" и перестала всхлипывать.
- Плачь! Реви! - сказал ей тихо Жондрет и ущипнул за больную руку.
Все это он проделал с проворством настоящего жулика.
Девочка громко заплакала.
Прелестная девушка, которую Мариус звал "моя Урсула", подбежала к ней со словами:
- Бедная детка!
- Взгляните, милая барышня, - продолжал Жондрет, -у нее рука в крови!
Несчастный случай, - попала в машину, на которой она работает за шесть су в день.
Возможно, придется отнять руку!
- Неужели? -встревоженно спросил старик.
Девочка, приняв слова отца за правду, начала всхлипывать сильнее.
- Увы, это так, благодетель! -ответил папаша.
Уже несколько секунд Жондрет с каким-то странным выражением всматривался в "филантропа".
Он, казалось, внимательно изучал его, словно стараясь что-то вспомнить.