Разве бич войны есть меньшее бедствие, чем мятеж?
И всякий ли мятеж является бедствием?
А если бы 14 июля и обошлось в сто двадцать миллионов!
Возведение Филиппа V на испанский престол стоило Франции два миллиарда.
Даже за ту же цену мы предпочли бы 14 июля.
Впрочем, мы отбрасываем эти цифры, которые только кажутся доводами, а на самом деле представляют собой только слова.
Предмет наших размышлений -мятеж, исследуем же его сущность.
В вышеизложенном доктринерском возражении речь идет только о следствии, мы же ищем причины.
Мы уточняем.
Глава вторая СУТЬ ВОПРОСА
Есть мятеж и есть восстание; это проявление двух видов гнева: один неправый, другой - правый.
В демократических государствах, единственных, которые основаны на справедливости, иногда кучке людей удается захватить власть; тогда поднимается весь народ, и необходимость отстоять свое право может заставить его взяться за оружие.
Во всех вопросах, вытекающих из державной власти коллектива, война целого против отдельной его части является восстанием, а нападение части на целое есть мятеж; в зависимости от того, кто занимает Тюильри, король или Конвент, нападение на Тюильри может быть справедливым или несправедливым.
Одно и то же оружие, наведенное на толпу, виновно 10 августа и право 14 вандемьера.
С виду схоже, по существу различно; швейцарцы защищали ложное, Бонапарт - истинное.
То, что всеобщее голосование создало, сознавая свою свободу и верховенство, не может быть разрушено улицей.
Так же и во всем, что касается собственно цивилизации; инстинкт массы, вчера ясновидящий, может на следующий день изменить ей.
Один и тот же порыв ярости законен против Террея и бессмыслен против Тюрго.
Поломка машин, разграбление складов, порча рельсов, разрушение доков, заблуждение масс, осуждение прогресса народным правосудием. Рамюс, убитый школярами, Руссо, изгнанный из Швейцарии градом камней, -это мятеж.
Израиль против Моисея, Афины против Фокиона, Рим против Сципиона - это мятеж; Париж против Бастилии - это восстание.
Солдаты против Александра, матросы против Христофора Колумба - это бунт, бунт нечестивый. Почему?
Потому что Александр сделал для Азии с помощью меча то, что Христофор Колумб сделал для Америки с помощью компаса; Александр, как Колумб, нашел целый мир.
Приобщение этих миров к цивилизации означает такое расширение владений света, что здесь всякое противодействие преступно.
Иногда народ нарушает верность самому себе.
Толпа предает народ.
Чтo, например, может представиться более невероятным, чем длительное и кровавое сопротивление соляных контрабандистов, этот законный непрерывный протест, который в решительный момент, в день спасения, в час народной победы, оборачивается шуанством, объединяется с троном, и восстание "против" становится мятежом "за"? Мрачные образцы невежества!
Соляной контрабандист ускользает от королевской виселицы и, еще с обрывком веревки, болтающимся у него на шее, нацепляет белую кокарду.
"Смерть соляной пошлине!" порождает
"Да здравствует король!".
Злодеи Варфоломеевской ночи, сентябристы 1792 года, авиньонские душегубы, убийцы Колиньи, убийцы г-жи де Ламбаль, убийцы Брюна, шайки сторонников Наполеона в Испании, зеленые лесные братья, термидорианцы, банды Жегю, кавалеры Нарукавной повязки - вот мятеж.
Вандея - это огромный католический мятеж.
Голос возмущенного права распознать нетрудно, но он не всегда исходит от потрясенных, взбудораженных, пришедших в движение масс; есть бессмысленное бешенство, есть треснувшие колокола, не во всяком набате звучит бронза.
Колебание страстей и невежества -нечто иное, чем толчок прогресса. Восставайте, но только для того, чтобы расти!
Укажите мне, куда вы идете.
Восстание-это движение вперед.
Всякое другое возмущение вредно.
Всякий яростный шаг назад есть мятеж; движение вспять -это насилие над человеческим родом.
Восстание-это взрыв ярости, охватившей истину; уличные мостовые, взрытые восстанием, высекают искры права.
Эти же мостовые предоставляют мятежу только свою грязь.
Дантон против Людовика XVI - это восстание; Гебер против Дантона - это мятеж.
Отсюда следует, что если восстание, подобное упомянутым выше, может быть, как сказал Лафайет, самым священным долгом, то мятеж может быть самым роковым, преступным покушением.
Существует и некоторое различие в степени накала; нередко восстание вулкан, а мятеж - горящая солома.
Бунт, как мы уже отмечали, вспыхивает иной раз в недрах самой власти.
Полиньяк - мятежник; Камилл Демулен - правитель.
Порою восстание - это возрождение.
Решение всех вопросов посредством всеобщего голосования - явление совершенно новое, и четыре предшествовавшие ему века характеризовались попранием прав и страданиями народа, и все же каждая историческая эпоха несла с собой свою, возможную для нее, форму протеста.
При цезарях не было восстаний, зато был Ювенал.
Facit indignatio(негодование порождает) заступает место Гракхов.
При цезарях был сиенский изгнанник; кроме него, был еще человек, написавший Анналы..
Мы не говорим о великом изгнаннике Патмоса; он тоже обрушил свой гнев на мир реальный во имя мира идеального, создал из своего видения чудовищную сатиру и отбросил на Рим-Ниневию, на Рим-Вавилон, на Рим-Содом пылающий отблеск Апокалипсиса.