На улице Нонендьер хорошо одетый буржуа, лысый, с брюшком, с высоким лбом, черной бородой и жесткими торчащими усами, зычным голосом предлагал прохожим патроны.
На улице Сен -Пьер -Монмартр люди с засученными рукавами несли черное знамя; на нем белыми буквами начертаны были слова: Республика или смерть!
На улицах Постников, Часовой, Монторгейль, Мандар появились люди сo знаменами, на которых блестели написанные золотыми буквами слово секция и номер.
Одно из этих знамен было красное с синим и с чуть заметной промежуточной белой полоской.
На бульваре Сен -Мартен разгромили оружейную мастерскую и три лавки оружейников, -одну на улице Бобур, вторую на улице Мишель -Конт, третью на улице Тампль.
В течение нескольких минут тысячерукая толпа расхватала и унесла двести тридцать ружей, -почти все двуствольные, -шестьдесят четыре сабли, восемьдесят три пистолета.
Один брал ружье, другой - штык; таким образом можно было вооружить больше народа.
Напротив Гревской набережной молодые люди, вооруженные карабинами, располагались для стрельбы в квартирах, где остались только женщины.
У одного из них было кремневое ружье.
Эти люди звонили у дверей, входили и принимались делать патроны.
Одна из женщин рассказывала:
"Я и не знала, что это такое патроны, мой муж потом сказал мне".
Толпа людей на улице Вьей -Одриет взломала двери лавки редкостей и унесла ятаганы и турецкое оружие.
Труп каменщика, убитого ружейным выстрелом, валялся на Жемчужной улице.
И всюду - на левом берегу, на правом берегу, на всех набережных, на бульварах, в Латинском квартале, в квартале рынков -запыхавшиеся мужчины, рабочие, студенты, члены секций читали прокламации и кричали
"К оружию!", били фонари, распрягали повозки, разбирали мостовые, взламывали двери домов, вырывали с корнем деревья, шарили в погребах, выкатывали бочки, громоздили булыжник, бут, мебель, доски, строили баррикады.
Они заставляли буржуа помогать им.
Заходили к женщинам, требовали у них сабли и ружья отсутствовавших мужей, потом испанскими белилами писали на дверях: Оружие сдано.
Некоторые ставили "собственное имя" на расписке в получении ружья или сабли и говорили: Завтра пошлите за ними в мэрию.
На улицах разоружали часовых-одиночек и национальных гвардейцев, шедших в муниципалитет.
С офицеров срывали эполеты.
На улице Кладбище Сен -Никола офицеру национальной гвардии, которого преследовала толпа, вооруженная палками и рапирами, с большим трудом удалось укрыться в доме, откуда он мог выйти только ночью и переодетый.
В квартале Сен -Жак студенты роями вылетали из меблированных комнат и поднимались по улице Сен -Иасент к кафе "Прогресс" или спускались вниз к кафе "Семь бильярдов" на улице Матюринцев.
Там молодые люди, стоя на каменных тумбах у подъездов, распределяли оружие.
На улице Транснонен, чтобы построить баррикады, разобрали лесной склад.
Только в одном месте - на углу улиц Сент -Авуа и Симон- де -Фран - жители оказали сопротивление и разрушили баррикаду.
И только в одном месте повстанцы отступили: обстреляв отряд национальной гвардии, они оставили баррикаду, которую начали возводить на улице Тампль, и бежали по Канатной улице.
Отряд подобрал на баррикаде красное знамя, пакет с патронами и триста пистолетных пуль.
Гвардейцы разорвали знамя и унесли клочья на своих штыках.
То, что мы рассказываем здесь медленно и в определенной последовательности, происходило сразу во всем городе, в невероятной суматохе; это было как бы множество молний и один раскат грома.
Меньше чем за час двадцать семь баррикад выросли точно из-под земли в одном только квартале рынков.
Средоточием их был знаменитый дом № 50, который служил крепостью Жанну и его ста шести соратникам; защищенный с одной стороны баррикадой Сен -Мерри, с другой - баррикадой на улице Мобюэ, он господствовал над улицами Арси, Сен -Мартен и улицей Обри -ле -Буше, являвшейся его фронтом.
Две баррикады заходили под прямым углом: одна - с улицы Монторгейль на Большую Бродяжную, другая -с улицы Жофруа -Ланжевен на Сент -Авуа.
Это не считая бесчисленных баррикад в двадцати других кварталах Парижа, в Маре, на горе Сент -Женевьев; не считая еще одной - на улице Менильмонтан, где виднелись ворота, сорванные с петель, и другой -возле маленького моста Отель -Дье, сооруженной из опрокинутой двуколки, в трехстах шагах от полицейской префектуры.
У баррикад на улице Гудочников какой-то хорошо одетый человек раздавал деньги ее строителям.
У баррикады на улице Гренета появился всадник и вручил тому, кто был начальником над баррикадой, сверток, похожий на сверток с монетами.
"Вот, -сказал он, - на расходы, на вино и прочее".
Молодой блондин, без галстука, переходил от баррикады к баррикаде, сообщая пароль.
Другой, в синей полицейской фуражке, с обнаженной саблей, расставлял часовых.
Кабачки и помещения привратников внутри, за баррикадами, были превращены в караульные посты.
Мятеж действовал по всем законам искуснейшей военной тактики.
Узкие, неровные, извилистые улицы, с бесчисленными углами и поворотами были выбраны превосходно, в особенности окрестности рынков, представляющие собой сеть улиц, более запутанную и беспорядочною, чем лес.
Говорили, что общество Друзей народа взяло на себя руководство восстанием в квартале Сент -Авуа.
У человека, убитого на улице Понсо, как установили, обыскав его, был план Парижа.
В действительности мятежом правила какая-то неведомая стремительная сила, носившаяся в воздухе.
Восстание, мгновенно построив баррикады одною рукою, другою захватило почти все сторожевые посты гарнизона.
Меньше чем в три часа, подобно вспыхнувшей пороховой дорожке, повстанцы отбили и заняли на правом берегу Арсенал, мэрию на Королевской площади, все Маре, оружейный завод Попенкур, Галиот, Шато- д'О, все улицы возле рынков; на левом берегу -казармы Ветеранов, Сент -Пелажи, площадь Мобер, пороховой погреб Двух мельниц, все заставы.
К пяти часам вечера они уже были хозяевами Бастилии, Ленжери, квартала Белые мантии; их разведчики вошли в соприкосновение с площадью Победы и угрожали Французскому банку, казарме Пти -Пер, Почтамту.
Треть Парижа была в руках повстанцев.
Битва завязалась всюду с гигантским размахом; разоружения, обыски, быстрый захват оружейных лавок свидетельствовали о том, что сражение, начатое градом камней, продолжалось ливнем оружейных выстрелов.