Пора снимать пенку с горшка.
Мужчины, вперед!
Пусть вражья кровь поля зальет!
Я за отечество умру, не видеть мне моей подружки! О да, Нини, конец, ни-ни!
Но все равно, да здравствует веселье!
Будем драться, черт побери!
Хватит с меня деспотизма!
В эту минуту упала лошадь проезжавшего мимо улана национальной гвардии; Гаврош положил пистолет на мостовую, поднял всадника, затем помог поднять лошадь.
После этого он подобрал свой пистолет и пошел дальше.
На улице Ториньи все было тихо и спокойно.
Это равнодушие, присущее Маре, представляло резкий контраст с сильнейшим возбуждением вокруг.
Четыре кумушки беседовали у входа в дом.
Если в Шотландии известны трио ведьм, то в Париже -квартеты кумушек, и
"Ты будешь королем" столь же мрачно могло быть брошено Бонапарту на перекрестке Бодуайе, как в свое время Макбету -в вереске Армюира.
Это было бы почти такое же карканье.
Но кумушки с улицы Ториньи - три привратницы и одна тряпичница с корзиной и крюком - занимались только своими обычными делами.
Казалось, все четыре стоят у четырех углов старости - одряхления, немощи, нужды и печали.
Тряпичница была женщина смиренная.
В этом обществе, живущем на вольном воздухе, тряпичница кланяется, привратница покровительствует.
Причина этого коренится в куче отбросов за уличной тумбой; она бывает такой, какой создают ее привратницы, скоромной или постной, -по прихоти того, кто сгребает кучу.
Случается, что метла добросердечна.
Тряпичница была благодарна поставщицам ее мусорной корзинки, она улыбалась трем привратницам, и какой улыбкой!
Разговор? между ними шли примерно такие:
- А ваша кошка все такая же злюка?
- Боже мой, кошки, сами знаете, от природы враги собак.
Собаки - вот кто может на них пожаловаться.
- Да и люди тоже.
- Однако кошачьи блохи не переходят на людей.
- Это пустяки, вот собаки - те опаснее.
Я помню год, когда развелось столько собак, что пришлось писать об этом в газетах.
Это было в те времена, когда в Тюильри большие бараны возили колясочку Римского короля.
Вы помните Римского короля?
- А мне больше нравился герцог Бордоский.
- А я знала Людовика Семнадцатого.
Я больше люблю Людовика Семнадцатого.
- Говядина-то как вздорожала, мамаша Патагон!
- И не говорите, мясники -это просто мерзавцы!
Мерзкие мерзавцы. Одни только обрезки и получаешь.
Тут вмешалась тряпичница.
- Да, сударыни, с торговлей дело плохо.
В отбросах ничего не найдешь.
Ничего больше не выкидывают.
Все поедают.
- Есть люди и победнее вас, тетушка Варгулем.
- Что правда, то правда, -угодливо согласилась тряпичница, -у меня все-таки есть профессия.
После недолгого молчания тряпичница, уступая потребности похвастаться, присущей натуре человека, прибавила:
- Как вернусь утром домой, так сразу разбираю плетенку и принимаюсь за сервировку (по-видимому, она хотела сказать: сортировку).
И все раскладываю по кучкам в комнате.
Тряпки убираю в корзину, огрызки - в лохань, простые лоскутья -в шкаф, шерстяные -в комод, бумагу -в угол под окном, съедобное - в миску, осколки стаканов - в камин, стоптанные башмаки - за двери, кости - под кровать.
Гаврош, остановившись сзади, слушал.