Я не пойду на эти его похороны.
Приняв такое решение, Боссюэ, Жоли и Грантер остались в кабачке.
К двум часам дня стол, за которым они заседали, был уставлен пустыми бутылками.
На нем горели две свечи: одна - в медном позеленевшем подсвечнике, другая - в горлышке треснувшего графина.
Грантер пробудил у Жоли и Боссюэ вкус к вину; Боссюэ и Жоли помогли Грантеру вновь обрести веселое расположение духа.
После полудня Грантер бросил пить вино - этот жалкий источник грез.
У настоящих пьяниц вино пользуется только уважением, не больше.
Опьянению сопутствует черная и белая магия; вино всего лишь белая магия.
Грантер был великий охотник до зелья грез.
Тьма опасного опьянения, приоткрывшаяся ему, вместо того чтобы остановить, притягивала его.
Он оставил рюмки и принялся за кружку.
Кружка - это бездна.
Не имея под рукой ни опиума, ни гашиша и желая затемнить сознание, он прибегнул к той ужасающей смеси водки, пива и абсента, которая вызывает страшное оцепенение.
Три вида паров -пива, водки и абсента ложатся на душу свинцовой тяжестью.
Это тройной мрак; душа-этот небесный мотылек - тонет в нем, и в слоистом дыму, который, сгущаясь, принимает неясные очертания крыла летучей мыши, возникают три немые фигуры - Кошмар, Ночь, Смерть, парящие над заснувшей Психеей.
Грантер еще не дошел до такого прискорбного состояния, отнюдь нет.
Он был возмутительно весел, а Боссюэ и Жоли тоже весело чокались с ним.
Грантер подчеркивал причудливость своих мыслей и слов непринужденностью движений. С важным видом опершись кулаком левой руки на колено и выставив вперед локоть, он сидел верхом на табурете, с развязавшимся галстуком, с полным стаканом вина в правой руке, и, обращаясь к толстухе Матлоте, произносил торжественную тираду:
- Да откроются ворота дворца!
Да будут все академиками и да получат право обнимать мадам Гюшлу!
Выпьем!
Повернувшись к тетушке Гюшлу, он прибавил:
- О женщина античная и древностью освященная, приблизься, дабы я созерцал тебя!
А Жоли кричал:
- Батлота и Жиблота, де давайте больше пить Градтеру.
Од истратил субасшедшие дедьги. Од с утра уже прожрал с чудовищдой расточительдостью два фрадка девядосто пять садтибов!
А Грантер все вопил:
- Кто же это без моего позволения сорвал с небосвода звезды и поставил их на стол под видом свечей?
Упившийся Боссюэ сохранял обычное спокойствие.
Он сидел на подоконнике открытого окна, подставив спину поливавшему его дождю, и взирал на своих друзей.
Внезапно он услышал позади какой-то смутный шум, быстрые шаги и крики-
"К оружию!"
Он обернулся и увидел на улице Сен -Дени, где кончалась улица Шанврери, Анжольраса, шедшего с карабином в руке, Гавроша с пистолетом, Фейи с саблей, Курфейрака со шпагой, Жана Прувера с мушкетоном, Комбефера с ружьем, Баореля с ружьем и все вооруженное шумное сборище людей, следовавшее за ними.
Улица Шанврери в длину не превышала расстояния ружейного выстрела.
Боссюэ, приставив ладони рупором ко рту, крикнул:
- Курфейрак, Курфейрак!
Ого-го!
Курфейрак услышал призыв, заметил Боссюэ, сделал несколько шагов по улице Шанврери, и
"Чего тебе надо?" Курфейрака скрестилось с
"Куда ты идешь?" Боссюэ.
- Строить баррикаду, - ответил Курфейрак.
- Отлично, иди сюда!
Место хорошее!
Строй здесь!
- Правильно, Орел, - ответил Курфейрак.
И по знаку Курфейрака вся ватага устремилась на улицу Шанврери.
Глава третья НА ГРАНТЕРА НАЧИНАЕТ ОПУСКАТЬСЯ НОЧЬ
Место действительно было указано превосходное: улица с въезда была широкая, потом суживалась, превращаясь в глубине в тупик, где ее перехватывал
"Коринф"; загородить улицу Мондетур справа и слева не представляло труда; таким образом, атака была возможна только с улицы Сен -Дени, то есть в лоб и по открытой местности.
У пьяного Боссюэ был острый глаз трезвого Ганнибала.