Оно ползло по мостовой.
Именно оно и обращалось к нему.
Свет плошки позволял разглядеть блузу, порванные панталоны из грубого плиса, босые ноги и что-то похожее на лужу крови.
Мариус различил бледное поднятое к нему лицо и услышал слова:
- Вы меня не узнаете?
- Нет.
- Эпонина.
Мариус нагнулся.
Действительно, перед ним была эта несчастная девочка.
Она была одета в мужское платье.
- Как вы очутились здесь?
Что вы тут делаете?
- Я умираю, -ответила она.
Есть слова и события, пробуждающие людей, подавленных горем.
Мариус воскликнул, как бы внезапно проснувшись.
- Вы ранены!
Подождите, я отнесу вас в дом.
Taм вас перевяжут.
Вас тяжело ранили?
Как мне поднять вас, чтобы не сделать вам больно?
Где у вас болит?
Боже мой! Помогите!
И зачем вы сюда пришли?
Он попытался подсунуть под нее руку, чтобы поднять ее с земли. При этом он задел ее кисть.
Эпонина слабо вскрикнула.
- Я сделал вам больно? - спросил Мариус.
- Чуть-чуть.
- Но я дотронулся только до вашей руки.
Она подняла руку, и Мариус увидел посреди ладони темное отверстие.
- Что с вашей рукой? - спросил он.
- Она пробита!
- Пробита?
- Да.
- Чем?
- Пулей.
- Каким образом?
- Вы видели наведенное на вас ружье?
- Да, и руку, закрывшую дуло.
- Это была моя рука.
Мариус содрогнулся.
- Какое безумие!
Бедное дитя!
Но это еще счастье! Дайте мне отнести вас на постель.
Вам сделают перевязку, от простреленной руки не умирают.
- Пуля прострелила руку, но вышла через спину, -прошептала Эпонина. -Не стоит брать меня отсюда!
Я вам сейчас скажу, как мне помочь намного лучше, чем это сделает доктор.
Сядьте возле меня на этот камень.
Он повиновался; она положила голову к нему на колени и, не глядя на него, сказала:
- О, как хорошо!
Как приятно!