Отношения между Мариусом и Козеттой были таковы, что он даже не знал почерка Козетты.
То, что произошло, может быть рассказано в нескольких словах.
Все это устроила Эпонина.
После вечера 3 июня она приняла решение: во-первых, расстроить замыслы отца и бандитов, связанные с домом на улице Плюме, а во-вторых, разлучить Мариуса с Козеттой.
Она отдала свои лохмотья первому встречному молодому шалопаю, которому показалось забавным переодеться в женское платье, отдав Эпонине мужское.
Это от нее Жан Вальжан получил на Марсовом поле серьезное предупреждение: Переезжайте.
Вернувшись домой, Жан Вальжан сказал Козетте:
"Сегодня вечером мы переезжаем на улицу Вооруженного человека, вместе с Тусен.
Через неделю мы будем в Лондоне".
Козетта, сраженная этим неожиданным ударом, тут же написала несколько строк Мариусу.
Но как отнести письмо на почту?
Она не выходила одна из дому, а Тусен, не привыкшая к таким поручениям, непременно и тотчас же показала бы письмо Фошлевану.
Охваченная тревогой, Козетта вдруг увидела сквозь решетку переодетую в мужское платье Эпонину, бродившую вокруг сада.
Козетта подозвала "молодого рабочего", дала ему пять франков и письмо и сказала:
"Отнесите сейчас же это письмо по адресу".
Эпонина положила письмо в карман.
Пятого июня утром она отправилась к Курфейраку на поиски Мариуса, но не для того, чтобы отдать ему письмо, а чтобы "увидеть его", - это поймет каждая ревнивая и любящая душа.
Там она поджидала Мариуса или хотя бы Курфейрака -опять-таки чтобы "увидеть его".
Когда Курфейрак сказал ей:
"Мы идем на баррикады", ее вдруг озарила мысль броситься навстречу этой смерти, как она бросилась бы навстречу всякой другой, и толкнуть туда Мариуса.
Она последовала за Курфейраком и увидела, где строится баррикада. Мариус ничего не подозревал, -письмо Эпонина носила с собой. Убежденная, что когда стемнеет. Мариус, как всегда, придет на свидание, она подождала его на улице Плюме и от имени друзей обратилась к нему с призывом, в надежде, что этот призыв приведет его на баррикаду.
Она рассчитывала на отчаяние Мариуса, потерявшего Козетту, и не ошиблась.
После этого она вернулась на улицу Шанврери.
Мы уже видели, что она там совершила.
Она умерла с мрачной радостью, свойственной ревнивым сердцам, которые увлекают за собой в могилу любимое существо, твердя:
"Пусть никому не достанется!"
Мариус покрыл поцелуями письмо Козетты.
Значит, она его любит!
На мгновение у него мелькнула мысль, что теперь ему не надо умирать.
Потом он сказал себе:
"Она уезжает.
Отец увозит ее в Англию, а мой дед не хочет, чтобы я на ней женился.
Ничто не изменилось в злой моей участи".
Мечтателям, подобным Мариусу, свойственны минуты крайнего упадка духа, отсюда вытекают отчаянные решения.
Бремя жизни невыносимо, смерть -лучший исход.
И тут он подумал, что ему осталось выполнить два долга: уведомить Козетту о своей смерти, послав ей последнее прости, и спасти Гавроша от неминуемой гибели, которую приуготовил себе бедный мальчуган, брат Эпонины и сын Тенардье.
При нем был тот самый бумажник, в котором хранилась тетрадка, куда он вписал для Козетты столько мыслей о любви.
Он вырвал из тетрадки одну страничку и карандашом набросал следующие строки:
"Наш брак невозможен.
Я просил позволения моего деда, он отказал; у меня нет средств, у тебя тоже.
Я спешил к тебе, но уже не застал тебя!
Ты знаешь, какое слово я тебе дал, я его сдержу.
Я умираю.
Когда ты будешь читать эти строки, моя душа будет уже подле тебя, она улыбнется тебе".
Мариусу нечем было запечатать это письмо, он просто сложил его вчетверо и написал адрес:
"Мадмуазель Козетте Фошлеван, кв. г-на Фошлевана, улица Вооруженного человека, №7".
Сложив письмо, он немного подумал, снова взял бумажник, открыл его и тем же карандашом написал на первой странице тетради три строки:
"Меня зовут Мариус Понмерси.
Прошу доставить мой труп к моему деду г-ну Жильнорману, улица Сестер страстей господних, № 6, в Маре".
Сунув бумажник в карман сюртука, он позвал Гавроша.