- Тогда возьми эти деньги для матери, -сказал Жан Вальжан.
Гавроша это тронуло.
Кроме того, он заметил, что говоривший с ним человек был без шляпы. Это внушило ему доверие.
- Вправду? -спросил он. -Это не для того, чтобы я не бил фонари?
- Бей, сколько хочешь.
- Вы славный малый, -заметил Гаврош и опустил пятифранковую монету в карман.
Доверие его возросло, и он спросил:
- Вы живете на этой улице?
- Да, а что?
- Можете мне показать дом номер семь?
- Зачем тебе дом номер семь?
Мальчик запнулся, побоявшись, что сказал слишком много, и, яростно запустив всю пятерню в волосы, ограничился восклицанием:
- Да так!
У Жана Вальжана мелькнула догадка.
Душе, объятой тревогой, свойственны такие озарения.
- Может быть, ты принес мне письмо, которого я жду? - спросил он.
- Вам? -сказал Гаврош. -Вы не женщина.
- Письмо адресовано мадмуазель Козетте, не так ли?
- Козетте? - проворчал Гаврош.
- Как будто там так и написано.
Смешное имя!
- Ну так вот, я-то и должен передать ей письмо, -объявил Жан Вальжан. -Давай его сюда.
- В таком случае вы, конечно, знаете, что я послан с баррикады?
- Конечно, знаю.
Гаврош сунул руку в другой карман и вытащил сложенную вчетверо бумагу.
Затем он взял под козырек.
- Почет депеше, - сказал он.
- Она от временного правительства.
- Давай, -сказал Жан Вальжан.
Гаврош держал бумажку, подняв ее над головой.
- Не думайте, что это любовная цидулка.
Она написана женщине, но во имя народа.
Мы, мужчины, воюем, но уважаем слабый пол.
У нас не так, как в высшем свете, где франтики посылают секретики всяким дурищам.
- Давай.
- Право, вы, кажется, славный малый, -продолжал Гаврош.
- Давай скорей.
- Нате.
Он вручил бумажку Жану Вальжану.
- И поторапливайтесь, господин Икс, а то мамзель Иксета ждет не дождется.
Гаврош был весьма доволен своей остротой.
- Куда отнести ответ? -спросил Жан Вальжан. - К Сен -Мерри?
- Ну и ошибетесь немножко! - воскликнул Гаврош. -Как говорится, пирожок -не лепешка.
Это письмо с баррикады на улице Шанврери, и я возвращаюсь туда.
Покойной ночи, гражданин!
С этими словами Гаврош ушел, или, лучше сказать, упорхнул, как вырвавшаяся на свободу птица, туда, откуда прилетел.
Он вновь погрузился в темноту, словно просверливая в ней дыру с неослабевающей быстротой метательного снаряда; улица Вооруженного человека опять стала безмолвной и пустынной; в мгновение ока этот странный ребенок, в котором было нечто от тени и сновидения, утонул во мгле между рядами черных домов, потерявшись, как дымок во мраке. Можно было подумать, что он растаял и исчез, если бы через несколько минут треск разбитого стекла и удар фонаря о мостовую вдруг снова не разбудили негодующих обывателей.
Это орудовал Гаврош, пробегая по улице Шом.
Глава третья ПОКА КОЗETTA И ТУСЕН СПЯТ...
Жан Вальжан вернулся к себе с письмом Мариуса.