Убийца! Какая находка!
Это был жертвенный дар, на который всякий польстится.
Выпуская на волю Жана Вальжана вместо себя, Тенардье науськивал полицейского на новую добычу, сбивал его со следа, отвлекая внимание на более крупного зверя, вознаграждал Жавера за долгое ожидание, что всегда лестно для шпиона, а сам, заработав вдобавок тридцать франков, твердо рассчитывал ускользнуть при помощи этого маневра.
Жан Вальжан попал из огня да в полымя.
Перенести две такие встречи одну за другой, попасть от Тенардье к Жаверу - было тяжким ударом.
Жавер не узнал Жана Вальжана, который, как мы говорили, стал на себя непохож.
Не меняя позы и лишь крепче сжав неуловимым движением дубинку в руке, он спросил отрывисто и спокойно:
- Кто вы такой?
- Я.
- Кто этo вы?
- Жан Вальжан.
Жавер взял дубинку в зубы, наклонился, слегка присев, положил свои могучие руки на плечи Жану Вальжану, сдавив их, словно тисками, вгляделся и узнал его.
Их лица почти соприкасались.
Взгляд Жавера был страшен.
Жан Вальжан словно не почувствовал хватки Жавера; так лев не обратил бы внимания на когти рыси.
- Инспектор Жавер! - сказал он. - Я в вашей власти.
К тому же с нынешнего утра я считаю себя вашим пленником.
Я не для того дал вам свой адрес, чтобы скрываться от вас.
Берите меня.
Прошу вас об одном...
Жавер, казалось, не слышал его слов.
Он впился в Жана Вальжана своим пронзительным взглядом.
Стиснутые челюсти и поджатые губы служили признаком свирепого раздумья.
Наконец, он отпустил Жана Вальжана, выпрямился во весь рост, снова взял в руки дубинку и, точно в забытьи, скорее пробормотал, чем проговорил:
- Что вы здесь делаете?
И кто этот человек?
Он продолжал обращаться на "вы" к Жану Вальжану.
Жан Вальжан ответил, и звук его голоса как будто пробудил Жавера:
- О нем-то я как раз и хотел говорить с вами.
Поступайте со мною, как вам угодно, но помогите мне сначала доставить его домой.
Только об этом я и прошу.
Лицо Жавера скривилось, как бывало всякий раз, когда он боялся, что его сочтут способным на уступку.
Однако он не отказал.
Он опять нагнулся, вытащил из кармана платок и, намочив его в воде, вытер окровавленный лоб Мариуса.
- Этот человек был на баррикаде, - сказал он вполголоса, как бы про себя.
- Это тот, кого называли Мариусом.
Первоклассный шпион все подсмотрел, все подслушал, все расслышал и все запомнил, ожидая смерти, он выслеживал даже в агонии и, стоя одной ногой в могиле, продолжал брать все на заметку.
Он схватил руку Мариуса, нащупывая пульс.
- Он ранен, - сказал Жан Вальжан.
- Он умер, - сказал Жавер.
Жан Вальжан возразил:
- Нет.
Пока еще жив.
- Значит, вы принесли его сюда с баррикады?-- спросил Жавер.
Видно, он был сильно озабочен, раз не стал допрашивать о подозрительном бегстве через подземелье клоаки и даже не заметил, что Жан Вальжан обошел молчанием его вопрос.
Да и Жана Вальжана занимала, казалось, одна -единственная мысль.
Он снова заговорил:
- Он живет в Маре, на улице Сестер страстей господних, у своего деда...
Я забыл его имя.
Жан Вальжан пошарил в карманах Мариуса, вынул его записною книжку, раскрыл исписанную карандашом страницу и протянул Жаверу.