- Дверные петли смазала, чтобы не скрипели? - спросил Жондрет.
- Да, - ответила жена.
- Который теперь час?
- Скоро шесть.
Недавно пробило половину шестого на Сен -Медаре.
- Черт возьми! -воскликнул Жондрет. -Девчонкам пора идти караулить.
Эй вы, идите-ка сюда, слушайте!
Они зашушукались.
Потом снова послышался громкий голос Жондрета:
- Бюргонша ушла?
- Да, - ответила жена.
- Ты уверена, что у соседа никого нет?
- Он с утра не возвращался. Ты сам отлично знаешь, что в это время он обедает.
- Ты в этом уверена?
- Уверена.
- Все равно, - сказал Жондрет, - невредно сходить и взглянуть, нет ли его.
Ну-ка, дочка, возьми свечу и прогуляйся туда.
Мариус опустился на четвереньки и бесшумно заполз под кровать.
Едва успел он свернуться в комочек, как сквозь щели в дверях просочился свет.
- Па -ап, его нет! - раздалось в коридоре.
Мариус узнал голос старшей дочери Жондрета.
- Ты входила в комнату? - спросил отец.
- Нет, -ответила дочь, -но раз ключ в дверях, значит, он ушел.
- А все-таки войди! - крикнул отец.
Дверь отворилась, и Мариус увидел старшую девицу Жондрет со свечой в руке.
Она была такая же, как и утром, но при этом освещении казалась еще ужаснее.
Она направилась прямо к кровати, и Мариус пережил минуту неописуемой тревоги. Но над кроватью висело зеркало, к нему-то она и шла.
Она встала на цыпочки и погляделась в него.
Из соседней комнаты доносился лязг передвигаемых железных предметов.
Она пригладила волосы ладонью и заулыбалась сама себе в зеркало, напевая своим надтреснутым, замогильным голосом:
Семь или восемь дней пылал огонь сердечный, И, право, стоило, чтоб он н впредь не гас! Ах, если бы любовь могла быть вечной, вечной! Но счастье лишь блеснет и покидает нас.
Мариус дрожал от страха.
Ему казалось невозможным, чтобы она не услышала его дыхания.
Она приблизилась к окошку и, окинув взглядом улицу, с обычным своим полубезумным видом громко проговорила:
- Надел Париж белую рубаху и стал уродиной!
Она снова подошла к зеркалу и снова начала гримасничать, разглядывая себя то прямо, то в профиль.
- Ну что же ты? - крикнул отец. - Куда запропастилась?
- Сейчас! Смотрю под кроватью и под другой мебелью, - отвечала она, взбивая волосы. - Никого.
- Дуреха! - заревел отец.
- Сейчас же сюда!
Нечего время терять.
- Иду!
Иду!
Им вечно некогда! - сказала она и стала напевать:
Вы бросили меня, ушли дорогой славы,
Но сердцем горестным везде я там, где вы...
Кинув прощальный взгляд в зеркало, она вышла, закрыв за собою дверь.
А через минуту Мариус услышал топот босых ног по коридору и голос Жондрета, кричавшего вслед девушкам:
- Смотрите хорошенько!
Одной сторожить заставу, другой - угол Малой Банкирской.