"Да, кстати, я хочу жениться".
Ну и переход!
Ага, ты ожидал перепалки?
Ты и не знал, что я старый плут.
Что ты на это скажешь?
Тебе досадно.
Ты никак не ожидал, что дедушка еще легкомысленнее тебя. Твоя блестящая, заранее заготовленная речь пропала даром, господин адвокат, как обидно!
Тем лучше, бесись на здоровье.
Я делаю все по-твоему, и это затыкает тебе рот, глупец.
Послушай.
Я наводил справки, ведь я тоже себе на уме; она очаровательна, она благонравна, про улана - все враки; она нащипала целую кучу корпии, это настоящее сокровище, и она обожает тебя. Если бы ты умер, нас хоронили бы всех троих, ее гроб несли бы вслед за моим.
С тех пор как тебе стало лучше, мне даже приходила мысль попросту пристроить ее у твоего изголовья; но ведь только в романах девиц так вот, без церемоний, приводят к постели раненых красавцев, которые им нравятся.
В жизни так не бывает.
Что бы сказала твоя тетушка?
Ты ведь почти все время лежал совсем голый, дружище.
Спроси у Николетты, она не оставляла тебя ни на минуту, можно ли было пускать сюда женщин?
Да и что сказал бы доктор?
Красивая девица- уж никак не лекарство от лихорадки.
Ладно, все равно не будем больше говорить об этом: все сказано, сделано, кончено, бери ее.
Вот какой я изверг!
Я чувствовал, видишь ли, что ты меня невзлюбил, и я сказал себе: "Что бы мне такое сделать, чтобы эта скотина полюбила меня снова?"
И подумал:
"Стой-ка, у меня ведь есть под рукой крошка Козетта, подарю-ка ему ее, авось он полюбит меня тогда или хоть скажет, в чем я провинился".
Ах, ты решил, что старик будет рвать и метать, бесноваться, топать ногами, замахиваться палкой на эту алую зарю?
Ничуть не бывало.
Козетта - согласен; любовь -пожалуйста! Ничего лучшего мне не надо.
Женитесь, сударь, сделайте милость.
Будь счастлив, милое мое дитя!
С этими словами старик расплакался.
Обхватив голову Мариуса, он прижал ее обеими руками к своей старческой груди, и оба зарыдали.
В этом находит иногда свое выражение высшее счастье.
- Отец! - воскликнул Мариус.
- Ага, значит, ты любишь меня! -прошептал старик.
Это были незабываемые мгновения.
Оба задыхались от слез и не могли говорить.
- Ну вот, - пролепетал, наконец, дедушка, - разродился-таки!
Сказал мне: "отец"'
Мариус высвободил свою голову из объятий деда и тихонько спросил:
- Отец! Но ведь теперь я совсем здоров, теперь мне можно с ней повидаться?
- Это тоже предусмотрено, ты увидишь ее завтра.
- Отец!
- Ну что?
- Почему не сегодня?
- Ну что же, ничего не имею против.
Пускай сегодня!
Три раза подряд ты назвал меня отцом, это ведь чего-нибудь да стоит.
Сейчас я распоряжусь.
Тебе ее приведут.
Все предусмотрено, говорят тебе.
Вся эта история уже была когда-то воспета в стихах.