Ему пришлось броситься в самую гущу битвы, унести меня, открыть вход в водосток, втащить меня туда и нести на себе!
Ему пришлось пройти более полутора лье по ужасным подземным коридорам, согнувшись, сгорбившись, во тьме, в трясине клоаки, больше полутора лье с мертвецом на спине!
И с какой целью?
С единственной целью спасти мертвеца.
Этим мертвецом был я.
Он говорил себе:
"Здесь, может быть, еще теплится огонек жизни; я рискну своею собственной жизнью ради этой слабой искорки".
И он рисковал жизнью не один раз, а двадцать раз!
И каждый шаг грозил ему гибелью.
Доказательством служит то, что при выходе из клоаки он был арестован.
Вы знаете, что тот человек действительно все это сделал?
И притом, не ожидая никакого вознаграждения.
Кем я был?
Повстанцем.
Кем я был?
Побежденным.
О, если бы шестьсот тысяч франков Козетты принадлежали мне...
- Они ваши, - перебил его Жан Вальжан.
- Так вот, - продолжал Мариус, - я отдал бы их все, чтобы разыскать этого человека!
Жан Вальжан не промолвил ни слова.
Книга шестая БЕССОННАЯ НОЧЬ
Глава первая 16 ФЕВРАЛЯ 1833 ГОДА
Ночь с 16 на 17 февраля 1833 года была благословенной ночью.
Над ее мраком сияло небо рая.
То была брачная ночь Мариуса и Козетты.
День прошел восхитительно.
Это был не тот лазурный праздник, о каком мечтал дедушка, не волшебная феерия с херувимами и купидонами, порхающими вперемежку над головами новобрачных, не свадебный пир, достойный быть запечатленным во фресках над карнизом двери, но все же это был радостный и пленительный день.
Свадебные обычаи 1833 года отличались от нынешних.
В то время французы еще не заимствовали у Англии последней утонченной моды похищать свою жену, бежать с ней, едва выйдя из церкви, прятаться, как бы стыдясь своего счастья, и сочетать уловки скрывающегося банкрота с восторгами Песни песней.
В наше время считается почему-то целомудренным, изысканным и благопристойным в часы райского блаженства трястись по ухабам в почтовой карете, прерывать таинство щелканьем кнута, нанимать для брачного ложа кровать в трактире и оставлять за собой в этой пошлой спальне, сдающейся за столько-то в ночь, самое священное воспоминание своей жизни наряду с воспоминанием о шашнях трактирной служанки с кучером дилижанса.
Во второй половине XIX века нам уже недостаточно мэра с шарфом, священника с епитрахилью, закона и бога, нам необходим еще кучер из Лонжюмо, его синяя куртка с красными отворотами и пуговицами в виде бубенчиков, бляха на рукаве, кожаные зеленые штаны, его покрикивание на нормандских лошадок с завязанными узлом хвостами, его фальшивые галуны, лоснящаяся шляпа, пыльные космы, огромный кнут и ботфорты.
Франция еще не достигла той степени изящества, чтобы, подобно английской знати, осыпать карету новобрачных целым градом стоптанных туфель и рваных башмаков в память о Черчилле, будущем герцоге Мальборо, Мальбруке тож, который подвергся в день свадьбы нападению разгневанной тетки, что якобы принесло ему счастье.
Туфли и башмаки не считаются еще у нас непременным условием свадебного празднества, но наберитесь терпения, хороший тон продолжает распространяться, скоро мы дойдем и до этого.
В 1833 году, как и сто лет назад, не было в обычае венчаться галопом.
В те времена люди воображали, как это ни странно, что венчание - праздник семейный и общественный, что патриархальный пир нисколько не испортит домашнего торжества, что веселье, пускай даже чрезмерное, зато искреннее, не причинит счастью никакого вреда, что это добропорядочно и достойно; слияние двух судеб, дающее начало семье, должно произойти под домашним кровом, без свидетелей, в тиши супружеской спальни.
Словом, люди имели бесстыдство жениться дома.
Итак, согласно этому уже устарелому обычаю, свадьбу отпраздновали в доме Жильнормана.
Как ни естественно и обычно такое событие, как брак, все же оглашение, подписание брачного контракта, мэрия и церковь всегда связаны с известными хлопотами.
Со всем этим удалось управиться только к 16 февраля.
Между тем случилось так -мы отмечаем это обстоятельство просто из пристрастия к точности, - что 16-е число пришлось на последний день масленицы.
Это вызвало разные сомнения и колебания, главным образом у тетушки Жильнорман.
- Прощеный день, тем лучше! - воскликнул дед - Ведь есть даже поговорка:
На масленице брак затей
Послушных народишь детей
Станем выше предрассудков Назначим на шестнадцатое!
Разве ты согласен отложить, Мариус?
- Разумеется, нет, - отвечал влюбленный.
- Стало быть, повенчаемся! - заключил дед.
Итак, свадьба состоялась 16-го, несмотря на уличное гулянье.
В этот день шел дождь, но в небе всегда найдется кусочек лазури, которого довольно для счастья влюбленных, - он виден им одним даже тогда, когда прочие смертные прячутся под зонтом.