По углам, сдвинутые в кружок, три-четыре кресла словно продолжали непринужденную беседу.
Все здесь дышало весельем.
В отшумевшем празднике еще сохраняется какое-то очарование.
Здесь гостило счастье.
Стулья, разбросанные как попало, увядающие цветы, угасшие огни - все говорило о радости.
Солнце заступило место люстры и заливало гостиную веселым светом.
Прошло несколько минут.
Жан Вальжан стоял неподвижно на том же месте, где его оставил Баск.
Он был очень бледен.
Его потускневшие глаза так глубоко запали от бессонницы, что почти исчезали в орбитах.
Складки измятого черного сюртука указывали на то, что его не снимали на ночь.
Локти побелели от пушка, который оставляет на сукне прикосновение полотна.
Жан Вальжан смотрел на лежавший у его ног переплет окна - на тень, отброшенную солнцем.
У дверей послышался шум; он поднял глаза.
Вошел гордый, улыбающийся Мариус, с радостным лицом, озаренным сиянием, с торжествующим взором.
Он тоже не спал эту ночь.
- Ах, это вы, отец! - воскликнул он, увидев Жана Вальжана. - А дурачина Баск напустил на себя такой таинственный вид!
Но вы пришли слишком рано.
Сейчас только половина первого.
Козетта спит.
Слово "отец", обращенное Мариусом к г-ну Фошлевану, обозначало высочайшее блаженство.
Между ними, как известно, всегда стояла стеной какая-то холодность и принужденность; этот лед надо было или сломать, или растопить.
Мариус был до такой степени опьянен счастьем, что стена между ними рухнула сама собой, лед растаял, и г-н Фошлеван стал ему таким же отцом, как Козетте.
Он снова заговорил; слова хлынули потоком из его уст, как это свойственно человеку, охваченному божественным порывом радости.
- Как я рад вас видеть!
Если бы вы знали, как нам недоставало вас вчера!
Добрый день, отец!
Как ваша рука?
Лучше, не правда ли?
Удовлетворившись своим благоприятным ответом на свой же вопрос, он продолжал:
- Как много мы с Козеттой о вас говорили!
Козетта так любит вас!
Не забудьте, что вам приготовлена комната. Мы больше знать не хотим об улице Вооруженного человека.
Мы и слышать о ней не желаем.
Как могли вы поселиться на этой улице? Она такая неприветливая, некрасивая, холодная, она вредна для здоровья, вся загорожена, туда и не пройдешь.
Переезжайте к нам.
Сегодня же!
Иначе вам придется иметь дело с Козеттой.
Она намерена командовать всеми нами, предупреждаю вас.
Вы уже видели вашу комнату, она почти рядом с нашей, и ее окна выходят в сад; дверной замок там починили, постель приготовили, вам остается только перебраться.
Козетта поставила возле вашей кровати большое старинное кресло, обитое утрехтским бархатом, и приказала этому креслу:
"Раскрой ему объятия".
В чащу акаций, против ваших окон, каждую весну прилетает соловей.
Через два месяца вы его услышите.
Его гнездышко будет налево от вас, а наше - направо.
Ночью будет петь соловей, а днем будет щебетать Козетта.
Ваша комната выходит прямо на юг.
Козетта расставит в ней ваши книги, путешествия капитана Кука и путешествия Ванкувера, все ваши вещи.
Есть у вас, кажется, сундучок, которым вы особенно дорожите, я наметил там для него почетное место.
Вы покорили моего деда, вы очень ему подходите.