Здесь вопросы как бы распадались на бесчисленные загадки, в глубине одной пропасти разверзалась другая, и Мариус, думая о Жане Вальжане, испытывал головокружение.
Кто же был этот человек-бездна?
Древние символы Книги бытия вечны: человеческое общество, такое, как оно есть, пока оно не обратится к свету, всегда порождало и будет порождать два типа людей: человека возвышенного и человека низкого; того, кто исповедует добро, - Авеля, и того, кто исповедует зло, - Каина.
Кто же был этот Каин с нежным сердцем?
Этот разбойник, который, как перед святыней, преклонялся перед девственницей, охранял ее, растил, оберегал, укреплял в добродетели и, будучи сам порочен, окружал ее ореолом непорочности?
Что же это за грешник, который благоговел перед невинностью и ничем ее не запятнал?
Кто же был этот Жан Вальжан, воспитавший Козетту?
Что представлял собою этот выходец из мрака, поглощенный одной-единственной заботой -предохранить от малейшей тени, от малейшего облачка восход звезды?
Это было тайной Жана Вальжана; это было и божьей тайной.
Мариус отступал перед этой двойной тайной.
Одна из них до известной степени успокаивала его относительно другой.
Во всем этом столь же явно, как и Жан Вальжан, присутствовал бог.
Пути господни неисповедимы.
Бог пользуется тем средством, каким пожелает.
Он не обязан давать отчет человеку.
Ведомо ли нам, как господь вершит свои деяния?
Жану Вальжану стоило больших трудов воспитать Козетту.
До некоторой степени он был создателем ее души.
Это неоспоримо.
Ну и что же?
Работник был ужасающе безобразен, но работа оказалась восхитительной.
Бог волен творить чудеса, как хочет.
Он создал очаровательную Козетту, а воспитателем приставил к ней Жана Вальжана.
Ему угодно было избрать себе странного помощника.
Какой счет мы можем предъявить ему?
Разве впервые навоз помогает весне взрастить розу?
Мариус сам отвечал на свои вопросы и убеждал себя, что ответы правильны.
Допрашивать Жана Вальжана по поводу всех указанных нами сомнений он не осмеливался, сам себе в том не сознаваясь.
Он обожал Козетту, он обладал Козеттой. Козетта сияла невинностью.
Этого было ему довольно.
В каких еще расследованиях он нуждался?
Его возлюбленная была светом.
Нуждается ли свет в разъяснении?
У него было все; чего еще мог он желать?
Все -разве этого недостаточно?
Что ему до личных дел Жана Вальжана!
Наклоняясь мысленно над роковой тенью, он цеплялся за торжественное заявление, сделанное этим отверженным:
"Я - никто для Козетты.
Десять лет назад я не знал о ее существовании".
Жан Вальжан был случайным прохожим.
Он сам так сказал.
Ну вот он и прошел мимо.
Кто бы он ни был, его роль окончена.
Отныне оставался Мариус, чтобы заступить место провидения Козетты.
В лазурной вышине Козетта разыскала существо себе подобное, возлюбленного, мужа, посланного небом супруга.
Улетая ввысь, Козетта, окрыленная и преображенная, подобно бабочке, вышедшей из куколки, оставляла на земле свою пустую и отвратительную оболочку - Жана Вальжана.
Какие бы мысли ни кружились в голове Мариуса, он снова и снова испытывал ужас перед Жаном Вальжаном.
Ужас священный, быть может, ибо, как мы только что отметили, он чувствовал quid divinum(Нечто божественное) в этом человеке.
Но, какие бы усилия он над собой ни делал, какие бы смягчающие обстоятельства ни отыскивал, неизбежно приходилось возвращаться к одному: это был каторжник, иначе говоря, существо, которое даже не имело места на общественной лестнице, ибо оно опустилось ниже последней ее ступеньки.
За самым последним из людей идет каторжник.