- Я так и знала.
Ну, теперь держитесь!
Предупреждаю, что сейчас устрою вам сцену.
Начнем с самого начала.
Поцелуйте меня, отец.
И она подставила ему щеку.
Жан Вальжан был неподвижен.
- Вы даже не шевельнулись.
Запомним это.
Вы ведете себя, как виноватый.
Но все равно, я прощаю вам.
Иисус Христос сказал: "Подставьте другую щеку".
Вот она.
И она подставила другую.
Жан Вальжан не тронулся с места.
Казалось, ноги его были пригвождены к полу.
- Дело становится серьезным, - сказала Козетта. -В чем я провинилась?
Объявляю, что я с вами в ссоре.
Вы должны заслужить прощение.
Вы пообедаете с нами.
- Я уже обедал.
- Это неправда.
Я попрошу господина Жильнормана пожурить вас хорошенько.
Деды созданы для того, чтобы допекать отцов.
Ну!
Идемте со мной в гостиную.
Сию же минуту.
- Это невозможно.
Тут Козетта слегка растерялась.
Она перестала приказывать и перешла к расспросам.
- Но почему же? И зачем вы выбрали для нашей встречи самую ужасную комнату во всем доме?
Здесь отвратительно.
- Ты ведь знаешь...
Жан Вальжан поправился:
- Вы ведь знаете, баронесса, что я чудак, у меня свои прихоти.
Козетта всплеснула ручками:
- Баронесса?..
Вы?.. Вот новости!
Что все это значит?
Жан Вальжан посмотрел на нее с той душераздирающей, вымученной улыбкой, которая иногда появлялась у него на губах.
- Вы сами пожелали быть баронессой.
И стали ею.
- Но не для вас же, отец.
- Не называйте меня больше отцом.
- Что?
- Зовите меня господин Жан.
Просто Жан, если хотите.
- Вы мне больше не отец?
Я больше не Козетта?
Господин Жан?