- При вас ли бумажник? - вкрадчивым голосом спросил Жондрет.
- С меня довольно будет тысячи экю.
Белый встал во весь рост, прислонился к стене и пробежал глазами по комнате.
Слева от него, между ним и окном, находился Жондрет, справа между ним н дверью, жена Жондрета и четверо мужчин.
Все четверо не шевелились и как будто даже не замечали его.
Жондрет снова жалобно заскулил, обводя всех блуждающим взглядом, так что Белому могло показаться, будто от нищеты у этого человека помутился рассудок.
- Если вы не купите у меня картину, дорогой благодетель, - продолжал ныть Жондрет, - я пропал, мне останется одно: броситься в воду.
Подумать только: ведь я мечтал обучить дочек картонажному искусству, оклеиванью коробок для новогодних подарков.
Не тут-то было!
Оказывается, для этого нужен верстак с бортом, чтобы стекла не падали на пол, нужна печь по особому заказу, посудина с тремя отделениями для разных сортов клея: погуще -для дерева, пожиже- для бумаги или для материи, нужен резак для заготовки картона, колодка, чтобы прилаживать его, молоток -заколачивать скрепки, кисти и всякая чертовщина.
И все для того, чтобы заработать четыре су в день!
А корпеть надо четырнадцать часов.
Каждую коробку раз по тринадцать брать в руки.
Да смачивать бумагу, да нигде не насажать пятен, да разодевать клей.
Проклятая работа!
И за все -четыре су в день!
Разве на это проживешь?
Причитая, Жондрет не глядел на Белого, а тот пристально его рассматривал.
Глаза Белого были устремлены на Жондрета, глаза Жондрета -на дверь.
Мариус с напряженным вниманием следил за ними обоими.
Белый как будто спрашивал себя:
"Не умалишенный ли это?"
Жондрет несколько раз и на разные лады повторил тягучим, умоляющим голосом:
"Мне остается одно: броситься в воду.
Я уже недавно спустился было на три ступеньки у Аустерлицкого моста!"
Вдруг его мутные глаза вспыхнули отвратительный блеском, этот низкорослый человечек выпрямился и стал страшен; он шагнул навстречу Белому и крикнул громовым голосом:
- Все это вздор, не в этом дело!
Вы меня узнаете?
Глава двадцатая ЗАПАДНЯ
Дверь внезапно распахнулась, и вошли трое мужчин в синих холщовых блузах и черных бумажных масках.
Один, очень худой, держал в руке длинную палку, окованную железом; другой, рослый детина, держал за топорище, обухом вниз, топор, какой употребляют для боя быков; третий, широкоплечий, не такой худой, как первый, но и не такой плотный, как второй, сжимал в кулаке огромный ключ, вероятно, украденный в тюрьме от какой-нибудь двери.
Жондрет, видимо, только и ждал этих людей.
Между ним и человеком с палкой тотчас завязался быстрый диалог.
- Все готово? - спросил Жондрет.
- Все, - отвечал тот.
- А где Монпарнас?
- Первый любовник остановился поболтать с твоей дочкой.
- С которой?
- Со старшей.
- Фиакр стоит внизу?
- Стоит.
- А повозка запряжена?
- Да.
- А пару заложили хорошую?
- Отличную.
- Дожидаются, где я велел?
- Да.
- Ну хорошо, - сказал Жондрет.
Белый был очень бледен.
Он внимательно и спокойно осматривался вокруг, с видом человека, который понимает, куда он попал, и медленно и удивленно поворачивал голову, вглядываясь в каждого из окружавших его людей. Ни малейшего признака испуга не было на его лице.