Не вспоминать о том, что вычеркивал из ее памяти Мариус, -в этом сейчас и выражалось ее повиновение.
Это не стоило ей никаких усилий.
Без ее ведома и без ее вины, душа ее слилась с душой мужа, и все то, на что Мариус набрасывал мысленно покров забвения, тускнело и в памяти Козетты.
Не будем все же преувеличивать: в отношении Жана Вальжана это равнодушие, это исчезновение из памяти было лишь кажущимся.
Козетта скорее была легкомысленна, чем забывчива.
В сущности, она горячо любила того, кого так долго называла отцом. Но еще нежнее любила она мужа.
Вот что нарушало равновесие ее сердца, клонившегося в одну сторону.
Случалось иногда, что Козетта заговаривала о Жане Вальжане и удивлялась его отсутствию.
"Я думаю, его нет в Париже, -успокаивал ее Мариус. -Ведь он сам сказал, что должен куда-то поехать". "Это правда, -думала Козетта. -У него всегда была привычка вдруг пропадать.
Но не так надолго".
Два-три раза она посылала Николетту на улицу Вооруженного человека узнать, не вернулся ли г-н Жан из поездки.
Жан Вальжан просил отвечать, что еще не вернулся.
Козетта успокаивалась на этом, так как единственным человеком, без кого она в этом мире обойтись не могла, был Мариус.
Заметим к тому же, что Мариус и Козетта сами были в отсутствии некоторое время.
Они ездили в Вернон, Мариус возил Козетту на могилу своего отца.
Мало-помалу он отвлек мысли Козетты от Жана Вальжана.
И Козетта не противилась этому.
В конце концов то, что нередко слишком сурово именуется неблагодарностью детей, не всегда в такой степени достойно порицания, как полагают.
Это неблагодарность природы.
Природа, как говорили мы в другом месте, "смотрит вперед".
Она делит живые существа на приходящие и уходящие.
Уходящие обращены к мраку, вновь прибывающие - к свету.
Отсюда отчуждение, роковое для стариков и естественное для молодых.
Это отчуждение, вначале неощутимое, медленно усиливается, как при всяком росте.
Ветви, оставаясь на стволе, удаляются от него.
И это не их вина.
Молодость спешит туда, где радость, где праздник, к ярким огням, к любви Старость идет к концу жизни.
Они не теряют друг друга из виду, но объятия их разомкнулись.
Молодые проникаются равнодушием жизни, старики -равнодушием могилы.
Не станем обвинять бедных детей.
Глава вторая ПОСЛЕДНИЕ ВСПЫШКИ СВЕТИЛЬНИКА, В КОТОРОМ ИССЯКЛО МАСЛО
Однажды Жан Вальжан спустился с лестницы, сделал несколько шагов по улице и, посидев недолго на той же самой тумбе, где в ночь с 5 на 6 июня его застал Гаврош погруженным в задумчивость, снова поднялся к себе.
Это было последнее колебание маятника.
Наутро он не вышел из комнаты.
На следующий день он не встал с постели.
Привратница, которая готовила ему скудный его завтрак, -немного капусты или несколько картофелин, приправленных салом, -заглянула в его глиняную тарелку и воскликнула:
- Да вы не ели вчера, голубчик!
- Я поел, - возразил Жан Вальжан.
- Тарелка-то ведь полна!
- Взгляните на кружку с водой.
Она пуста.
- Это значит, что вы пили, но не ели.
- Что же делать, если мне хотелось только воды? -сказал Жан Вальжан.
- Это называется жаждой, а если при этом не хочется есть, это называется лихорадкой.
- Я поем завтра.
- А может, в Троицын день?
Почему же не сегодня?
Разве говорят:
"Я поем завтра"?
Подумать только, оставить мою стряпню нетронутой!