- Этот молодой человек был я, а вот и сюртук! - вскричал Мариус, бросив на пол старый окровавленный черный сюртук.
Выхватив из рук Тенардье лоскут, он нагнулся и приложил к оборванной поле сюртука кусок сукна.
Тот кусок пришелся к месту, и теперь пола казалась целой.
Тенардье остолбенел от неожиданности.
Он успел только подумать:
"Эх, сорвалось!"
Мариус выпрямился, весь дрожа, охваченный и отчаяньем и радостью.
Он порылся у себя в кармане, в бешенстве шагнул к Тенардье и поднес к самому его лицу кулак с зажатыми в нем пятисотфранковыми и тысячефранковыми билетами.
-Вы подлец! Вы лгун, клеветник, злодей!
Вы хотели обвинить этого человека, но вы его оправдали; хотели его погубить, но добились только того, что его возвеличили.
Это вы вор!
И это вы убийца!
Я вас видел, Тенардье -Жондрет, в том самом логове на Госпитальном бульваре.
Я знаю достаточно, чтобы упечь вас на каторгу, а если бы пожелал, то и дальше.
Нате, вот вам тысяча, мерзавец вы этакий!
Он швырнул Тенардье тысячефранковый билет.
- А, Жондрет -Тенардье, подлый плут!
Пусть это послужит вам уроком, продавец чужих секретов, торговец тайнами, гробокопатель, презренный негодяй?
Берите еще пятьсот франков и убирайтесь вон!
Вас спасает Ватерлоо.
- Ватерлоо? - проворчал пораженный Тенардье, распихивая по карманам билеты в пятьсот и тысячу франков.
- Да, бандит!
Вы спасли там жизнь полковнику...
- Генералу, -поправил Теиардье, вздернув голову.
- Полковнику! - запальчиво крикнул Мариус.
- За генерала я не дал бы вам ни гроша.
И вы еще посмели прийти сюда бесчестить других?
Нет преступления, какого бы вы не совершили.
Уходите прочь! Скройтесь с моих глаз!
И будьте счастливы -вот все, чего я вам желаю.
А, изверг! Вот вам еще три тысячи франков.
Держите.
Завтра же вы уедете в Америку, вдвоем с вашей дочерью, так как жена ваша умерла, бессовестный враль!
Я прослежу за вашим отъездом, разбойник, и перед тем, как вы уедете, отсчитаю вам еще двадцать тысяч франков.
Отправляйтесь, пусть вас повесят где-нибудь в другом месте!
- Господин барон! - сказал Жондрет, поклонившись до земли. - Я век буду вам благодарен.
Он вышел, ничего не соображая, изумленный и восхищенный, раздавленный отрадным грузом свалившегося на него богатства и этой нежданно разразившейся грозой, осыпавшей его банковыми билетами.
Правда, он был повержен, но вместе с тем ликовал; было бы досадно, если бы при нем оказался громоотвод против подобных гроз.
Покончим тут же с этим человеком.
Через два дня после описанных здесь событий он, с помощью Мариуса, выехал под чужим именем в Америку вместе с дочерью Азельмой, увозя в кармане переводной вексель на двадцать тысяч франков, адресованный банкирскому дому в Нью-Йорке.
Подлость этого неудавшегося буржуа Тенардье была неизлечимой; в Америке, как и в Европе, он остался верен себе.
Дурному человеку достаточно иметь касательство к доброму делу, чтобы все погубить, обратив добро во зло.
На деньги Мариуса Тенардье стал работорговцем.
Не успел Тенардье выйти из дому, как Мариус побежал в сад, где все еще гуляла Козетта.
- Козетта!
Козетта! - закричал он. -Идем, идем скорее!
Едем.
Баск, фиакр!
Идем, Козетта.
Ах, боже мой!