Куда же вы уезжали?
Почему так надолго?
Прежде ваши поездки продолжались не больше трех-четырех дней.
Я посылала Николетту, а ей всегда отвечали:
"Его нет".
Когда вы вернулись?
Почему не известили нас?
А знаете, вы ведь очень изменились.
Как вам не стыдно, отец! Вы были больны, а мы и не знали!
Посмотри, Мариус, тронь его руку, какая она холодная!
- Итак, вы пришли!
Значит, вы меня прощаете, господин Понмерси? - повторил Жан Вальжан.
При этих словах, сказанных Жаном Вальжаном уже во второй раз, все, что переполняло сердце Мариуса, вырвалось наружу, и он вскричал:
- Слышишь, Козетта?
Он опять о том же, он все просит у меня прощения!
А знаешь, чем он виноват передо мной, Козетта?
Он спас мне жизнь.
Он сделал больше: дал мне тебя.
А после того как он спас меня и дал мне тебя, знаешь, что он сделал с самим собой?
Он принес себя в жертву.
Вот что это за человек.
И мне, неблагодарному, мне, забывчивому, мне, бессердечному, мне, виноватому, он говорит: "Благодарю вас".
Козетта! Провести всю мою жизнь у ног этого человека, и то было бы мало.
Все, и баррикаду, и водосток, эту огненную печь, эту клоаку, -через все он прошел ради меня, ради тебя, Козетта!
Он пронес меня сквозь тысячу смертей, оберегая меня от них и подставляя им свою грудь.
Все, что есть на свете мужественного, добродетельного, героического, святого, - все в нем!
Козетта, он ангел!
- Тише, тише! -прошептал Жан Вальжан.
- К чему говорить об этом?
- Ну, а вы! - вскричал Мариус гневно и вместе с тем почтительно. - Почему вы ничего не говорили?
В этом и ваша вина.
Вы спасаете людям жизнь и скрываете это от них.
Более того, под предлогом разоблачения вы клевещете сами на себя.
Это ужасно!
- Я сказал правду, -заметил Жан Вальжан.
- Нет, - возразил Мариус, - правда - это правда до конца, а вы всего не сказали.
Вы были господином Мадленом, почему вы не сказали этого?
Вы спасли Жавера, почему вы не сказали этого?
Я вам обязан жизнью, почему вы не сказали этого?
- Потому что я думал, как и вы.
Я находил, что вы правы.
Я должен был уйти.
Если бы вы знали насчет клоаки, вы заставили бы меня остаться с вами.
Значит, я должен был молчать.
Если бы я сказал, это стеснило бы всех.
- Чем стеснило? Кого стеснило? - возмутился Мариус.
- Не воображаете ли вы, что останетесь здесь?
Мы вас увозим.
О боже! Подумать только, что обо всем я узнал случайно! Мы вас увозим.
Вы и мы- одно целое, неразделимое.