Одно из этих чудовищ потащит ее куда-то в ночной мрак?
Но куда?..
А вдруг это она?
А что это была она, он уже не сомневался.
Мариус чувствовал, как сердце его перестает биться в груди.
Что делать?
Выстрелить?
Отдать в руки правосудия всех этих негодяев?
Но это не помешает страшному человеку с топором, увозящему девушку, остаться вне пределов досягаемости. Мариусу вспомнились слова Тенардье, и ему приоткрылся их кровавый смысл:
"Если же по вашей милости меня арестуют, приятель уберет Жаворонка".
Теперь он чувствовал, что его удерживают не только заветы полковника, но и любовь, а также опасность, нависшая над любимой.
Это ужасное положение длилось уже больше часа, поминутно рисуя ему все происходившее в новом свете.
Мариус имел мужество последовательно перебрать все самые страшные возможности, которыми оно грозило, стараясь отыскать выход, но так и не нашел его.
Возбуждение, царившее в его мыслях, составляло резкий контраст с могильной тишиной притона.
Стук открывшейся и вновь захлопнувшейся наружной двери нарушил эту тишину.
Связанный пленник пошевелился.
- А вот и хозяйка, -сказал Тенардье.
Не успел он договорить, как в комнату ворвалась тетка Тенардье, вся красная, задыхающаяся, запыхавшаяся, с горящим взглядом, и, хлопнув себя толстыми руками по бедрам, завопила:
- Фальшивый адрес!
Вслед за ней появился бандит, которого она возила с собой, и поспешил снова схватить свой топор. - Фальшивый адрес? - переспросил Тенардье.
- Никого!
На улице Сен -Доминик, в доме номер семнадцать никакого господина Урбена Фабра нет!
Там никто такого и не знает!
Тетка Тенардье остановилась, чтобы перевести дыхание, и сейчас же опять заговорила:
- Эх ты, господин Тенардье!
Ведь старик-то тебя околпачил!
Ты слишком добр!
На твоем месте я прежде всего дала бы ему хорошенько по роже для острастки, а стал бы упираться - живьем бы изжарила!
Надо было его заставить открыть рот, сказать, где девчонка и куда он запрятал свою кубышку!
Вот как бы я, доведись до меня, повела дело!
Недаром говорят, что мужчины куда глупее женщин!
В доме семнадцать - никого!
Это дом с большими воротами.
Никакого господина Фабра на улице Сен -Доминик нет!
А я-то мчусь очертя голову, а я-то бросаю на водку кучеру и все такое!
Расспрашивала я и привратника и привратницу, женщину очень толковую, они о нем и слыхом не слыхали!
Мариус облегченно вздохнул.
Она, Урсула или Жаворонек, - та, имя которой он теперь не сумел бы уже назвать, - была спасена.
Между тем как жена продолжала исступленно вопить, Тенардье уселся на стол.
Покачивая свисавшей правой ногой, он несколько минут молча, со свирепым и задумчивым видом, глядел на жаровню.
Наконец, обернувшись к пленнику, он медленно, с каким-то злобным клокотанием в голосе, спросил:
- Фальшивый адрес?
На что же ты, собственно говоря, надеялся?
- Выиграть время! -крикнул в ответ пленник. В то же мгновение он сбросил с себя веревки; они были перерезаны.
Теперь пленник был привязан к кровати только за одну ногу.
Прежде чем кто-либо из семерых успел опомниться и кинуться к нему, он нагнулся над камином, протянул руку к жаровне и снова выпрямился, Тенардье, его жена и бандиты отпрянули в глубь логова и оцепенели от ужаса, увидев, как он, почти свободный от уз, в грозной позе, поднял над головой раскаленное докрасна долото, светившееся зловещим светом.
Судебное расследование, произведенное впоследствии по делу о злоумышлении в доме Горбо, установило, что при полицейской облаве в мансарде была обнаружена монета в два су, особым образом разрезанная и отделанная.
Эта монета являлась одной из диковинок ремесленного мастерства каторги, порождаемого ее терпением во мраке и для мрака, -одной из тех диковинок, которые представляют собой не что иное, как орудие побега.
Эти отвратительные и в то же время тончайшие изделия изумительного искусства занимают в ювелирном деле такое же место, как метафоры воровского арго в поэзии.
На каторге существуют свои Бенвенуто Челлини, совершенно так же, как в языке -Вийоны.