Она умолкла, остановила угасший взгляд на Мариусе и, расхохотавшись, произнесла тоном, в котором слышалась заглушенная цинизмом скорби:
- Э -эх!
И тотчас принялась напевать на мотив веселой песенки:
Голодно, папаша,
В доме хлеба нету.
Холодно, мамаша,
Мы совсем раздеты.
Дрожи, Нанетта,
Рыдай,
Жанетта!
Едва закончив куплет, она снова заговорила:
- Вы ходите когда-нибудь в театр, господин Мариус?
А я хожу.
У меня есть братишка, он дружит с актерами и, случается, приносит мне билеты.
Только я не люблю мест на галерее, там тесно, неудобно.
Туда ходит простая публика, а иной раз и такая, от которой плохо пахнет.
Затем она пристально, с каким-то странным выражением взглянула на Мариуса и сказала:
- А знаете, господин Мариус, вы красавчик!
И в ту же минуту у обоих мелькнула одна и та же мысль, заставившая его вспыхнуть, а ее улыбнуться.
Она подошла и положила ему руку на плечо.
- Вы не обращаете на меня никакого внимания, - продолжала она, - а ведь я вас знаю, господин Мариус.
Я встречалa вас здесь на лестнице, потом, когда гуляла близ деревни Аустерлиц, несколько раз видела, как вы заходили к старику Мабефу, который там живет.
А растрепанные волосы вам очень идут.
Она старалась придать своему голосу самое нежное выражение, но, кроме хрипа, у нее ничего не получалось.
Часть слов пропадала на пути между гортанью и губами, как звуки на клавиатуре, где не хватает клавиш.
Мариус тихонько отодвинулся.
- У меня тут пакет, - сказал он своим обычным холодным тоном.
- Я полагаю, что он принадлежит вам, барышня.
Разрешите вернуть его.
И он протянул ей конверт с четырьмя письмами.
Девушка захлопала в ладоши.
- И где мы только его не искали! -воскликнула она.
Затем схватила пакет и развернула его, приговаривая:
- Господи боже мой! А мы-то с сестрой просто обыскались!
Так это вы его нашли?
И на бульваре, наверное?
Не иначе, как на бульваре.
Видите ли, он выпал, когда мы бежали.
Это все по глупости моей сестренки.
А когда вернулись, то уже ничего не нашли.
Мы не хотели, чтобы нас поколотили, нам это вовсе без надобности, совсем без надобности, ну мы и сказали домашним, что разнесли письма, но всюду получили шиш!
Вот они, мои голубчики!
А как вы догадались, что они мои?
Впрочем, понятно - по почерку!
Значит, это мы на вас налетели вчера, когда бежали?
Ничего нельзя было разглядеть в такой тьме!
Я спросила сестру:
"Это кто - мужчина?"
А сестра говорит:
"Как будто мужчина".