Парижские общества разветвлялись в главных городах. В Лионе, Нанте, Лилле и Марселе были общества Прав человека. Карбонариев, Свободного человека.
В Эксе было революционное общество под названием Кугурда.
Мы уже упоминали о нем.
В Париже предместье Сен -Марсо кипело не меньше, чем предместье Сент -Антуан, учебные заведения волновались не меньше, чем предместья.
Кафе на улице Сент -Иасент и кабачок "Семь бильярдов" на улице Матюрен -Сен -Жак служили местом сборища студентов.
Общество Друзей азбуки, тесно связанное с обществами взаимопомощи в Анжере и Кугурды - в Эксе, как известно, устраивало собрания в кафе "Мюзен".
Те же молодые люди встречались, о чем мы уже упоминали, в кабачке "Коринф", близ улицы Мондетур.
Эти собрания были тайными.
Другие, насколько допускали обстоятельства, были открытыми; об их вызывающе смелом характере можно судить по отрывка допроса в одном из последующих процессов:
"Где происходило собрание?
- На улице Мира - У кого?
- На улице.
Какие секции были там?
- Одна.
- Какая?
- Секция Манюэль.
- Кто был ее руководителем?
- Я.- Вы еще слишком молоды, чтобы самостоятельно принять опасное решение вступить в борьбу с правительством.
Откуда вы получали указания? -Из центрального комитета".
Армия была в такой же степени взбудоражена, как и народ, что подтвердилось позднее волнениями в Бельфоре, Люневиле и Эпинале.
Мятежники рассчитывали на пятьдесят второй полк, пятый, восьмой, тридцать седьмой и двадцатый кавалерийский.
В Бургундии и южных городах водружали дерево Свободы, то есть шест, увенчанный красным колпаком.
Таково было положение дел.
И это положение дел, как мы уже говорили в самом начале, особенно сильно и остро давало себя чувствовать в Сент -Антуанском предместье.
Именно там был очаг возбуждения.
Это старинное предместье, населенное, как муравейник, работящее, смелое и сердитое, как улей, трепетало в нетерпеливом ожидании взрыва.
Там все волновалось, но работа из-за этого не останавливалась.
Ничто не могло бы дать представления о его живом и сумрачном облике.
В этом предместье под кровлями мансард таилась ужасающая нищета; там же можно было найти людей пылкого и редкого ума.
А именно нищета и ум представляют собой особенно грозное сочетание крайностей.
У предместья Сент -Антуав были и другие причины для волнений: на нем всегда отражаются торговые кризисы, банкротство, стачки, безработица, неотделимые от великих политических потрясений.
Во время революции нужда - и причина и следствие.
Удар ее разящей руки отзывается и на ней самой.
Население этого предместья, исполненное неустрашимого мужества, способное таить в себе величайший душевный пыл, всегда готовое взяться за оружие, легко воспламеняющееся, раздраженное, непроницаемое, подготовленное к восстанию, казалось, только ожидало искры.
Каждый раз, когда на горизонте реяли эти искры, гонимые ветром событий, нельзя было не подумать о Сент -Антуанском предместье и о грозной случайности, поместившей у ворот Парижа эту пороховницу страдания н мысли.
Кабачки "предместья Антуан", уже не раз упомянутые в предшествующем очерке, известны в истории.
Во времена смут здесь опьянялись словом больше, чем вином.
Здесь чувствовалось воздействие некоего пророческого духа и веяний будущего, переполнявших сердца и возвышавших душу.
Кабачки Антуанского предместья походят на таверны Авентинского холма, построенные над пещерой Сивиллы, откуда проникали в них идущие из ее глубин священные дуновения, - на те таверны, где столы были подобны треножникам и где пили тот напиток, который Энний называет сивиллиным вином.
Сент -Антуанское предместье-это запасное хранилище народа.
Революционное потрясение вызывает в нем трещины, сквозь которые пробивается верховная власть народа.
Эта верховная власть может поступать дурно, у нее, как и у всякой другой, возможны ошибки; но, даже заблуждаясь, она остается великой.
О ней можно сказать, как о слепом циклопе: Ingens*. *Могучий (лат).
В 93-м году, в зависимости от того, хороша или дурна была идея, владевшая умами, говорил ли в них в этот день фанатизм или благородный энтузиазм, из Сент -Антуанского предместья выходили легионы дикарей или отряды героев.
Дикарей...
Поясним это выражение.
Чего хотели эти озлобленные люди, которые в дни созидающего революционного хаоса, оборванные, рычащие, свирепые, с дубинами наготове, с поднятыми пиками бросались на старый потрясенный Париж?
Они хотели положить конец угнетению, конец тирании, конец войнам; они хотели работы для взрослого, грамоты для ребенка, заботы общества для женщины, свободы, равенства, братства, хлеба для всех, превращения всего мира в рай земной, Прогресса.
И доведенные до крайности, вне себя, страшные, полуголые, с дубинами в руках, с проклятиями на устах, они требовали этого святого, доброго и мирного прогресса.
То были дикари, да; но дикари цивилизации.