Необходимо поговорить с ними немного, но твердо.
Они собираются у Ришфе.
Там их можно застать между двенадцатью и часом.
Надо бы раздуть этот уголь под пеплом.
Я рассчитывал на беспамятного Мариуса, малого, в общем, славного, но он не появляется.
Мне бы нужен был кто-нибудь для Менской заставы.
Но у меня нет людей.
- А я? - сказал Грантер.
- Я-то ведь здесь!
- Ты?
- Я.
- Тебе поучать республиканцев! Тебе раздувать во имя принципов огонь в охладевших сердцах!
- Почему же нет?
- Да разве ты на что-нибудь годишься?
- Но я некоторым образом стремлюсь к этому.
- Ты ни во что не веришь.
- Я верю в тебя.
- Грантер! Хочешь оказать мне услугу?
- Какую угодно!
Могу даже почистить тебе сапоги.
- Хорошо. В таком случае не вмешивайся в наши дела.
Потягивай абсент.
- Анжольрас! Ты неблагодарен.
- И ты скажешь, что готов пойти к Менской заставе?
Ты на это способен?
- Я способен пойти по улице Гре, пересечь площадь Сен -Мишель, пройти улицей Принца до улицы Вожирар, потом миновать Кармелитов, свернуть на улицу Ассас, добраться до улицы Шерш -Миди, оставить за собой Военный совет, пробежать по Старому Тюильри, проскочить бульвар, наконец, идя по Менскому шоссе, пройти заставу и попасть прямо к Ришфе.
Я на это способен.
И мои сапоги тоже способны.
- Знаешь ли ты хоть немного товарищей у Ришфе?
- Не так чтобы очень.
Однако я с ними на "ты".
- Что же ты им скажешь?
- Я поговорю с ними о Робеспьере, черт возьми!
О Дантоне.
О принципах.
- Ты?!
- Я.
Меня не ценят.
Но когда я берусь за дело, берегись!
Я читал Прюдома, мне известен Общественный договор, я знаю назубок конституцию Второго года!
"Свобода одного гражданина кончается там, где начинается свобода другого".
И, по-твоему, я невежда?
У меня в письменном столе хранится старая ассигнация.
Права человека, верховная власть народа, черт меня побери!
Я даже немного эбертист.
Я могу с часами в руках толковать о самых изумительных вещах шесть часов подряд.
- Будь посерьезнее, -сказал Анжольрас.
- Уж куда серьезнее! - ответил Грантер.
Анжольрас подумал немного и вскинул голову с видом человека, который принял решение:
- Грантер! - сказал он значительно, - Я согласен испытать тебя.