Что делать?
Вмешаться?
Это будет помощью одного слабосильного другому!
Монпарнас бы только посмеялся.
Гаврош был уверен, что этот страшный восемнадцатилетний бандит справится со стариком и ребенком в два счета.
Пока Гаврош раздумывал, нападение было совершено, внезапное и отвратительное.
Нападение тигра на оленя, паука на муху.
Монпарнас, неожиданно бросив розу, прыгнул на старика, схватил его за ворот, стиснул руками и повис на нем. Гаврош едва удержался от крика.
Мгновение спустя один из прохожих лежал под другим, придавленный, хрипящий, бьющийся; каменное колено упиралось ему в грудь.
Но только произошло не совсем то, чего ожидал Гаврош.
Лежавший на земле был Монпарнас; победителем был старик.
Все это произошло в нескольких шагах от Гавроша.
Старик устоял на ногах и на удар ответил ударом такой страшной силы, что нападающий и его жертва мгновенно поменялись ролями.
"Ай да старик!" - подумал Гаврош и, не удержавшись, захлопал в ладоши.
Но его рукоплескания не были услышаны.
Они не донеслись до слуха занятых борьбой и прерывисто дышавших противников, оглушенных друг другом.
Воцарилась тишина.
Монпарнас перестал отбиваться.
Гаврош подумал:
"Уж не прикончил ли он его?"
Старик не произнес ни слова, ни разу не крикнул.
Потом он выпрямился, и Гаврош услышал, как он сказал Монпарнасу:
- Вставай.
Монпарнас поднялся, но старик все еще держал его.
У Монпарнаса был униженный и разъярённый вид волка, пойманного овцой.
Гаврош смотрел во все глаза и слушал во все уши.
Он забавлялся от души.
Он был вознагражден за свое добросовестное беспокойство зрителя.
До него долетел разговор, приобретавший в ночной тьме трагический оттенок.
Старик спрашивал, Монпарнас отвечал:
- Сколько тебе лет?
- Девятнадцать.
- Ты силен и здоров.
Почему ты не работаешь?
- Ну, это скучно.
- Чем же ты занимаешься?
- Бездельничаю.
- Говори серьезно.
Можно ли сделать что-нибудь для тебя?
Кем бы ты хотел быть?
- Вором.
Воцарилось молчание.
Казалось, старик глубоко задумался.
Он стоял неподвижно, не выпуская, однако, Моппарнаса.
Время от времени молодой бандит, сильный и ловкий, делал внезапные движения животного, пойманного в капкан.
Он вырывался, пытался дать подножку, бешено извивался всем телом, стараясь ускользнуть.
Старик, казалось, этого не замечал, держа обе его руки в одной своей с властным спокойствием беспредельной силы.
Задумчивость старика длилась несколько минут, потом, пристально взглянув на Монпарнаса, он слегка повысил голос и среди обступившей их тьмы обратился к нему с чем-то вроде торжественной речи, которую Гаврош выслушал, не проронив ни звука.
- Дитя мое, из-за своей лени ты начинаешь влачить самое тяжкое существование.
Ты объявляешь себя бездельником? Так готовься же работать!