Жан Вальжан провел в саду эту ночь и две следующих.
Козетта видела его в щель ставни.
На третью ночь убывающая луна начала подниматься позже, и, возможно, был уже час ночи, когда она услышала взрыв громкого хохота и голос отца, который звал ее.
- Козетта!
Она вскочила с постели, надела капот и открыла окно.
Отец стоял внизу, на лужайке.
- Я разбудил тебя, чтобы ты успокоилась, - сказал он. - Смотри! Вот твой призрак в круглой шляпе.
Он показал ей лежавшую на траве длинную тень, обрисованную луной, действительно очень похожую на силуэт человека в круглой шляпе.
Это была тень железной печной трубы с колпаком, возвышавшейся над соседней крышей.
Козетта рассмеялась, все ее мрачные предположения исчезли, и на следующий день, завтракая с отцом, она потешалась над зловещим садом, который посещали призраки печных труб.
К Жану Вальжану вернулось его спокойствие, а Козетта не задумалась над тем, могла ли печная труба отбрасывать тень туда, где она ее видела или думала, что видит, и находилась ли луна в той же точке неба.
Она не задалась вопросом относительно странного поведения печной трубы, боявшейся быть захваченной с поличным и скрывшейся при взгляде на ее тень, ибо тень исчезла, как только Козетта обернулась, - Козетта была в этом уверена.
Однако она успокоилась совершенно.
Доказательство отца показалось ей неоспоримым, и мысль, что кто-то вечером или ночью мог ходить по саду, оставила ее.
Но через несколько дней случилось новое происшествие.
Глава третья ОБОГАЩЕННАЯ КОММЕНТАРИЯМИ ТУСЕН
В саду, возле решетки, выходившей на улицу, стояла каменная скамья, скрытая от взглядов любопытных ветвями граба; тем не менее, при желании, прохожий мог дотянуться до нее рукой через решетку и ветви.
Как-то вечером, в том же апреле месяце, Жана Вальжана не было дома, и Козетта после заката солнца пришла посидеть на этой скамье.
Свежий ветер шумел в деревьях. Козетта задумалась, беспредметная печаль мало-помалу овладела ею, - та непреодолимая печаль, которую приносит ветер и которую, быть может, навевает приоткрывшая себя в этот час загробная тайна.
Как знать, не присутствовала ли здесь Фантина, скрытая в вечерней тьме?
Козетта встала, медленно обошла сад, ступая по росистой траве, и, несмотря на меланхолический сон наяву, в который она погрузилась, все же промолвила про себя:
"Чтобы ходить по саду в это время, нужны деревянные башмаки.
А то можно простудиться".
Она снова направилась к скамье.
Опускаясь на нее, она заметила на том место, где раньше сидела, довольно большой камень, которого там, конечно, не было за несколько мгновений до этого.
Козетта смотрела на камень и спрашивала себя, что это может значить.
Внезапно у нее возникла мысль, испугавшая ее, -мысль, что камень появился на скамье не сам собой, что кто-то положил его сюда, что чья-то рука дотянулась сюда сквозь прутья решетки.
На этот раз страх имел основания; камень был налицо.
Сомнений не оставалось; даже не прикоснувшись к нему, она убежала, боясь оглянуться, влетела в дом и тотчас закрыла на ставень, на замок и засов стеклянную входную дверь.
- Отец вернулся? - спросила она Тусен.
- Нет еще, барышня.
(Мы уже говорили, что Тусен заикается.
Да будет нам позволено больше на это не указывать.
Нам претит изображение природного недостатка.)
Жан Вальжан, склонный к задумчивости, любил ночные прогулки и часто возвращался довольно поздно.
- Тусен! - продолжала Козетта. - Хорошо ли вы запираете ставни на болты, хотя бы в сад? Закладываете ли вы в петли железные клинышки?
- О, будьте спокойны, барышня!
Тусен делала все добросовестно, и хотя Козетта хорошо это знала, все же не могла не прибавить:
- Ведь здесь так пустынно вокруг!
- Вот уж правда, барышня, - подхватила Тусен. -Убьют, и пикнуть не успеешь!
А наш хозяин еще и дома не ночует.
Но вы не бойтесь, барышня, я запираю окна все равно как в крепости.
Одни женщины в доме!
Ну как тут не дрожать от страха! Подумать только!
Вдруг ночью к тебе в комнату ввалятся мужчины, прикажут:
"Молчи!" - и начнут полосовать тебе горло.
И не так боишься смерти, все умирают, тут уж ничего не поделаешь, все равно когда-нибудь помрешь, но, поди, противно чувствовать, как эти люди хватают тебя.
А потом, наверно, и ножи у них тупые!
О господи! - Полно! -сказала Козетта. -Заприте все хорошенько.
Козетта, испуганная мелодрамой, выдуманной Тусен, а быть может, и ожившим в ней воспоминанием о привидении на прошлой неделе, даже не посмела сказать: