Но сначала я должен повидать Ривареса и поговорить с ним наедине.
– Ваше преосвященство… разрешите мне сказать… вы пожалеете об этом.
Вчера Риварес сам просил о встрече с вами, но я оставил это без внимания, потому что…
– Оставили без внимания? – повторил Монтанелли. – Человек обращается к вам в такой крайности, а вы оставляете его просьбу без внимания!
– Простите, ваше преосвященство, но мне не хотелось беспокоить вас.
Я уже достаточно хорошо знаю Ривареса.
Можно быть уверенным, что он желает просто-напросто нанести вам оскорбление.
И позвольте уж мне сказать кстати, что подходить к нему близко без стражи нельзя. Он настолько опасен, что я счел необходимым применить к нему некоторые меры, довольно, впрочем, мягкие…
– Так вы действительно думаете, что небезопасно приближаться к больному невооруженному человеку, к которому вы вдобавок «применили некоторые довольно мягкие меры»?
Монтанелли говорил сдержанно, но полковник почувствовал в его тоне такое презрение, что кровь бросилась ему в лицо.
– Ваше преосвященство поступит, как сочтет нужным, – сухо сказал он. – Я хотел только избавить вас от необходимости выслушивать его ужасные богохульства.
– Что вы считаете большим несчастьем для христианина: слушать богохульства или покинуть ближнего в тяжелую для него минуту?
Полковник стоял, вытянувшись во весь рост; физиономия у него была совершенно деревянная.
Он считал оскорбительным такое обращение с собой и проявлял свое недовольство подчеркнутой церемонностью.
– В котором часу ваше преосвященство желает посетить заключенного?
– Я пойду к нему сейчас.
– Как вашему преосвященству угодно.
Не будете ли вы добры подождать здесь немного, пока я пошлю кого-нибудь в тюрьму сказать, чтобы его приготовили?
Полковник сразу спустился со своего пьедестала.
Он не хотел, чтобы Монтанелли видел ремни.
– Благодарю вас, мне хочется застать его так, как он есть.
Я иду прямо в крепость.
До свидания, полковник. Завтра утром вы получите от меня ответ.
Глава VI
Овод услышал, как отпирают дверь, и равнодушно отвел взгляд в сторону.
Он подумал, что это опять идет полковник – изводить его новым допросом.
На узкой лестнице послышались шаги солдат; приклады их карабинов задевали о стену. Потом кто-то произнес почтительным голосом:
– Ступеньки крутые, ваше преосвященство.
Овод судорожно рванулся, но ремни больно впились ему в тело, и он весь съежился, с трудом переводя дыхание.
В камеру вошел Монтанелли в сопровождении сержанта и трех часовых.
– Сейчас вам принесут стул, ваше преосвященство, – сказал сержант. – Я уже распорядился.
Извините, ваше преосвященство: если бы мы вас ожидали, все было бы приготовлено.
– Не надо никаких приготовлений, сержант.
Будьте добры, оставьте нас одних. Подождите внизу.
– Слушаю, ваше преосвященство… Вот и стул. Прикажете поставить около него?
Овод лежал с закрытыми глазами, но чувствовал на себе взгляд Монтанелли.
– Он, кажется, спит, ваше преосвященство, – сказал сержант. Но Овод открыл глаза.
– Нет, не сплю.
Солдаты уже выходили из камеры, но внезапно вырвавшееся у Монтанелли восклицание остановило их. Они оглянулись и увидели, что кардинал наклонился над узником и рассматривает ремни.
– Кто это сделал? – спросил он.
Сержант мял в руках фуражку.
– Таково было распоряжение полковника, ваше преосвященство.
– Я ничего об этом не знал, синьор Риварес, – сказал Монтанелли упавшим голосом.
Овод улыбнулся своей злой улыбкой: – Как я уже говорил вашему преосвященству, я вовсе не ж-ждал, что меня будут гладить по головке.
– Когда было отдано распоряжение, сержант?
– После побега, ваше преосвященство.
– Больше двух недель тому назад?
Принесите нож и сейчас же разрежьте ремни.
– Простите, ваше преосвященство, доктор тоже хотел снять их, но полковник Феррари не позволил.
– Немедленно принесите нож!