Но добродушие, сквозившее в каждой морщинке его пухлого лица, одержало верх над чувством долга, и скоро он стал передавать записки из одной камеры в другую.
Как-то днем в середине мая надзиратель вошел к нему с такой мрачной, унылой физиономией, что Артур с удивлением посмотрел на него.
– В чем дело, Энрико? – воскликнул он. – Что с вами сегодня случилось?
– Ничего! – грубо ответил Энрико и, подойдя к койке, рванул с нее плед Артура.
– Зачем вы берете мой плед?
Разве меня переводят в другую камеру?
– Нет, вас выпускают.
– Выпускают?
Сегодня?
Совсем выпускают?
Энрико!
Артур в волнении схватил старика за руку, но тот сердито вырвал ее.
– Энрико, что с вами?
Почему вы не отвечаете?
Скажите, нас всех выпускают?
В ответ послышалось только презрительное фырканье.
– Полно! – Артур с улыбкой снова взял надзирателя за руку. – Не злитесь на меня, я все равно не обижусь.
Скажите лучше, как с остальными?
– С какими это остальными? – буркнул Энрико, вдруг бросая рубашку Артура, которую он складывал. – Уж не с Боллой ли?
– С Боллой, разумеется, и со всеми другими.
Энрико, да что с вами?
– Вряд ли беднягу скоро выпустят, если его предал свой же товарищ! – И негодующий Энрико снова взялся за рубашку.
– Предал товарищ?
Какой ужас! – Артур широко открыл глаза.
Энрико быстро повернулся к нему:
– А разве не вы это сделали?
– Я?
Вы в своем уме, Энрико?
Я?
– По крайней мере так ему сказали на допросе.
Мне очень приятно знать, что предатель не вы. Вас я всегда считал порядочным молодым человеком.
Идемте!
Энрико вышел в коридор, Артур последовал за ним. И вдруг его словно озарило:
– Болле сказали, что его выдал я!
Ну конечно!
А мне, Энрико, говорили, что меня выдал Болла.
Но Болла ведь не так глуп, чтобы поверить этому вздору.
– Так это действительно неправда? – Энрико остановился около лестницы и окинул Артура испытующим взглядом. Артур только пожал плечами:
– Конечно, ложь!
– Вот как! Рад это слышать, сынок, обязательно передам Болле ваши слова.
Но, знаете, ему сказали, что вы донесли на него… ну, словом, из ревности. Будто вы оба полюбили одну девушку.
– Это ложь! – произнес Артур быстрым, прерывистым шепотом.
Им овладел внезапный, парализующий все силы страх.
«Полюбили одну девушку!.. Ревность!»
Как они узнали это? Как они узнали?
– Подождите минутку, сынок! – Энрико остановился в коридоре перед комнатой следователя и прошептал: – Я верю вам. Но скажите мне вот еще что.
Я знаю, вы католик. Не говорили ли вы чего-нибудь на исповеди?
– Это ложь! – чуть не задохнувшись, крикнул Артур в третий раз.
Энрико пожал плечами и пошел вперед.
– Конечно, вам лучше знать. Но не вы первый попадаетесь на эту удочку.