Сейчас в Пизе подняли большой шум из-за какого-то священника, которого изобличили ваши друзья.
Они опубликовали листовку с предупреждением, что это провокатор.
Он отворил дверь в комнату следователя и, видя, что Артур замер на месте, устремив прямо перед собой неподвижный взгляд, легонько подтолкнул его вперед.
– Добрый день, мистер Бертон, – сказал полковник, показывая в любезной улыбке все зубы. – Мне приятно поздравить вас.
Из Флоренции прибыл приказ о вашем освобождении.
Будьте добры подписать эту бумагу.
Артур подошел к нему.
– Я хочу знать, – сказал он глухим голосом, – кто меня выдал.
Полковник с улыбкой поднял брови:
– Не догадываетесь?
Подумайте немного.
Артур покачал головой.
Полковник воздел руки, выражая этим свое изумление:
– Неужели не догадываетесь?
Да вы же, вы сами, мистер Бертон!
Кто же еще мог знать о ваших любовных делах?
Артур молча отвернулся.
На стене висело большое деревянное распятие, и глаза юноши медленно поднялись к лицу Христа, но в них была не мольба, а только удивление перед этим покладистым и нерадивым богом, который не поразил громом священника, нарушившего тайну исповеди.
– Будьте добры расписаться в получении ваших документов, – любезно сказал полковник, – и я не буду задерживать вас.
Вам, разумеется, хочется скорее добраться до дома, а я тоже очень занят – все вожусь с делом этого сумасброда Боллы, который подверг вашу христианскую кротость такому жестокому испытанию.
Его, вероятно, ждет суровый приговор… Всего хорошего!
Артур расписался, взял свои бумаги и вышел, не проронив ни слова.
До высоких тюремных ворот он шел следом за Энрико, а потом, даже не попрощавшись в ним, один спустился к каналу, где его ждал перевозчик.
В ту минуту, когда он поднимался по каменным ступенькам на улицу, навстречу ему бросилась девушка в легком платье и соломенной шляпе:
– Артур!
Я так счастлива, так счастлива!
Артур, весь дрожа, спрятал руки за спину.
– Джим! – проговорил он наконец не своим голосом. – Джим!
– Я ждала здесь целых полчаса.
Сказали, что вас выпустят в четыре.
Артур, отчего вы так смотрите на меня?
Что-нибудь случилось?
Что с вами?
Подождите!
Он отвернулся и медленно пошел по улице, как бы забыв о Джемме.
Испуганная этим, она догнала его и схватила за локоть:
– Артур!
Он остановился и растерянно взглянул на нее.
Джемма взяла его под руку, и они пошли рядом, не говоря ни слова.
– Слушайте, дорогой, – начала она мягко, – стоит ли так расстраиваться из-за этого глупого недоразумения?
Я знаю, вам пришлось нелегко, но все понимают…
– Из-за какого недоразумения? – спросил он тем же глухим голосом.
– Я говорю о письме Боллы.
При этом имени лицо Артура болезненно исказилось.
– Вы о нем ничего не знали? – продолжала она. – Но ведь вам, наверно, сказали об этом.
Болла, должно быть, совсем сумасшедший, если он мог вообразить такую нелепость.
– Какую нелепость?
– Так вы ничего не знаете?
Он написал, что вы рассказали о пароходах и подвели его под арест.
Какая нелепость! Это ясно каждому. Поверили только те, кто совершенно вас не знает.