– Вот оно что!
Зайцем!
Хотите, чтобы я вас спрятал?
Натворили каких-нибудь дел?
Зарезали кого-нибудь?
Иностранцы все такие.
Куда же вы собираетесь бежать?
Уж, верно, не в полицейский участок?
Он засмеялся пьяным смехом и подмигнул Артуру.
– С какого вы судна?
– С «Карлотты». Ходит из Ливорно в Буэнос-Айрес. В одну сторону перевозит масло, в другую – кожи.
Вон она! – И матрос ткнул пальцем в сторону мола. – Отвратительная старая посудина.
– Буэнос-Айрес!
Спрячьте меня где-нибудь на вашем судне.
– А сколько дадите?
– Не очень много. У меня всего несколько паоло.
– Нет.
Меньше пятидесяти не возьму. И то дешево для такого франта, как вы.
– Какой там франт!
Если вам приглянулось мое платье, можете поменяться со мной. Не могу же я вам дать больше того, что у меня есть.
– А вы, наверно, при часах?
Давайте-ка их сюда.
Артур вынул дамские золотые часы с эмалью тонкой работы и с инициалами
«Г.Б.» на задней крышке.
Это были часы его матери. Но какое это имело значение теперь?
– А! – воскликнул матрос, быстро оглядывая их. – Краденые, конечно?
Дайте посмотреть!
Артур отдернул руку.
– Нет, – сказал он. – Я отдам вам эти часы, когда мы будем на судне, не раньше.
– Оказывается, вы не дурак!
И все-таки держу пари – первый раз попали в беду. Ведь верно?
– Это мое дело.
Смотрите: сторож!
Они присели за памятником и переждали, пока сторож пройдет.
Потом матрос поднялся, велел Артуру следовать за собой и пошел вперед, глупо посмеиваясь.
Артур молча шагал сзади.
Матрос вывел его снова на маленькую, неправильной формы площадь у дворца Медичи, остановился в темном углу и пробубнил, полагая, очевидно, что это и есть осторожный шепот.
– Подождите тут, а то вас солдаты увидят.
– Что вы хотите делать?
– Раздобуду кое-какое платье.
Не брать же вас на борт с окровавленным рукавом.
Артур взглянул на свой рукав, разорванный о решетку окна.
В него впиталась кровь с поцарапанной руки.
Очевидно, этот человек считает его убийцей.
Ну что ж! Не так уж теперь важно, что о нем думают!
Матрос вскоре вернулся. Вид у него был торжествующий, он нес под мышкой узел.
– Переоденьтесь, – прошептал он, – только поскорее.
Мне надо возвращаться на корабль, а старьевщик торговался, задержал меня на полчаса.
Артур стал переодеваться, с дрожью отвращения касаясь поношенного платья.
По счастью, оно оказалось более или менее чистым.